Книга Невеста, страница 82 – Мария Акулова

Поднимает голову. Видит меня.

Сердце выпрыгивает.

— Юль, — Паша снова тормозит. Ловит. Разворачивает. — Да не иди ты к нему. Ты ж не дворняжка прикормленная, по первому зову… — Он произносит с такой искренней жалостью, что в манипуляции не заподозришь. Но я взрываюсь. Бью по руке. Отступаю.

— Другого кого-то трахнешь. Выдохни, Паш.

Разворачиваюсь и иду к машине, ускорив шаг.

Я оставила верхнюю одежду в клубе. На улице — почти ноябрь. Холодно. Влажно.

Тарнавский следит за моим приближением, даже не пытаясь зажечь лицо радостью.

Мы перестали скрывать свои эмоции. Это хорошо.

Он не обходит машину и не открывает дверь.

Галантность нахуй.

Я делаю это сама.

Мы садимся в салон молча и без приветствий.

Цветами в салоне уже не пахнет.

Тут же газуем. Я не успеваю пристегнуться, да и тупо. Мы тут жизнь друг другу рушим. Чего уже бояться?

Я не спрашиваю, куда он едет. Это становится понятно по выбранному и знакомому наизусть маршруту.

Напоследок я попаду к нему. Не так уж плохо.

Не пытаюсь смотреть. Эмоциями и так заполнен салон. Он злой до предела. Он меня ненавидит.

Это ли не триумф, малышка? Ты же этого хотела.

Иду за ним по подземной парковке. Стою сзади в лифте. Жду, пока откроет дверь.

В квартиру ступаю первой. Зачем-то делаю прощальный вдох.

— Телефон дай.

Оглядываюсь. Его голос пугает. Я слышу впервые за вечер и воспротивиться не смею.

Достаю из сумочки. Протягиваю.

Он, не глядя, бросает его на полку. Смотрит при этом мне в глаза. Возможно, если бы в коридоре горел свет, я превратилась бы в пепел. А так…

— Ключи тоже.

По телу проходится дрожь. Послушно даю.

Они летят на специальную вазу. Уши и грудную клетку режет звон. Значит, отныне вход закрыт?

Возвращаюсь к бездонным глазам. Не отступаю, когда он делает шаг ближе.

Он сегодня не в рабочем. Серый лонгслив под горло. Вместо брюк со стрелками — графитовые джинсы.

Я бы сказала, что ему очень идет. Подчеркивает рельефные плечи и грудь. Узкие бедра. Длину ног. Но…

Слава поднимает руку и сжимает пальцами мои щеки. До боли. По-настоящему. «Подстраивает» позицию головы под свое удобство.

Разглядывает и молчит.

Я вижу в глазах то, что вроде бы и хотела. Ад. Только а он мне нахуй нужен?

— Связался с ебаной малолеткой, — оскорбление слетает с его губ, как самая обыденная в мире вещь. Который час? Как тебе погода? Как вечер провела? Малолетка ты ебаная…

Алкоголь все еще греет кровь. Добавляет то ли смелости, то ли глупости.

— Кем ебаной? Ты же уточняй…

Срываю маску. Брызжу ядом. Сужаю глаза и предлагаю поиграть в круговорот обоюдного недовольства. Я одна впитывать не стану.

— Точно я должен сказать? — Моя реакция на вполне ожидаемый, и даже спровоцированный мной ответ-вопрос, настолько же предсказуема.

Я заношу руку. Слава ловит ее в воздухе.

Лицо отпускает. Разворачивает меня на каблуках. Согнутая в локте рука оказывается за спиной. Спина — плотно вжата в его грудь.

Между моих лопаток бешено колотится его сердце. Я сминаю темно-серый кашемир в кулаке и бессильно бью в живот.

Он снова фиксирует подбородок и поворачивает его.

— Я тебя засажу, — шиплю, вызывая у судьи улыбку. Он выдыхает смешок мне в губы. Я их зачем-то облизываю.

Взгляд Тарнавского замирает на этом действии. Сжимаю. Возвращается к глазам.

— Давай, Юль. Давай, малыш. Верю в твой талант пустить все по пизде.