Книга Невеста, страница 40 – Мария Акулова

Айлин тоже сидит рядом. Поглаживает живот, позволяя убедиться в том, что я не ошиблась. Она беременна третьим. И то и дело смотрит в свой телефон. Улыбается.

Я любуюсь. Мне кажется, нахожу в ней свой островок нормальности. Она ведет себя как живой человек. А еще в данный момент рядом нет ее мужа, что позволяет мне почувствовать себя лучше. Потому что его слова то и дело всплывают в памяти и жалят в самое сердце.

Там, в комнате, он сделал вид, что не питает ко мне негатива. Даже похвалил. Тут я кажусь ему неуместной.

Слежу исподтишка за его женой, пока она не замечает. Испугавшись, пытаюсь дернуться в сторону, но Айлин не дает. На мое колено ложится рука, но не Славы, а женская.

— Устали уже, Юля? — она обращается ко мне на вы. Это очень трогательно и располагает к честному разговору.

— Немного.

Получаю новую улыбку.

— И я.

Улыбаюсь в ответ.

Айлин ждет какой-то словесной реакции еще один вдох, а потом продолжает сама:

— Айдар сказал, что через полчаса будем собираться. Давайте вместе?

Опускаю взгляд и прячу ставшую чуть грустной улыбкой.

Это вы можете диктовать, когда ехать, Айлин. А я, к сожалению, на задании.

Пальцы сильнее сжимают мое колено. Я слышу:

— Я поговорю со Славой.

Одновременно испытываю благодарность и дикий стыд. Его безразличие бросается в глаза. Ужас. Больно.

Не знаю, что ответить.

— Я по дочкам уже очень соскучилась, если честно. У меня их две…

— Я знаю. Слава рассказывал… Про вас.

Поднимаю взгляд на свою соседку. Улыбка Айлин греет. Не могу оторваться.

— Он всегда очень заботливый. Мои девочки от него в восторге. Да и вообще, мне кажется, редко какой мужчина может быть настолько мягким, как Слава. Мой Айдар — только с дочками. А у Славы — сестры. Племянницы. Даже моим достается…

Это очень мило, но во мне вызывает смешанные чувства.

Горло сжимается. Я прокашливаюсь и снимаю с колена женскую кисть.

— Простите, Айлин, я отойду, но если вам удастся договориться со Славой — буду очень благодарна.

Вымучиваю из себя наверняка финальную в этот вечер дежурную улыбку. Отодвигаю стул со скрипом и встаю. Привлекаю внимание Тарнавского.

По платью вверх до профиля скользит его взгляд, но я в ответ не смотрю.

На моем запястье смыкаются пальцы, приходится затормозить и оглянуться.

— Все хорошо? — глаза у него серьезные. Трезвые. Он все контролирует. Струна внутри звенит от перенапряжения.

Нет.

Но отвечаю:

— Да.

Он отпускает. Я иду между столиками, не оглядываясь. Не верю, что провожает взглядом. Не верю, что пойдет следом.

Кажется, даже не моргаю. Не вижу людей. Не вижу ни черта и видеть не хочу.

Оказавшись в уборной, жалею, что не могу позволить себе умыться. Но и стоять в туалете, пока Тарнавский не засобирается — унизительно.

Чтобы не возвращаться слишком быстро в зал — решаю свернуть на балкон.

Приближаюсь без спешки, втягиваю свежий воздух. Замедляюсь перед приоткрытой дверью, и это служит для меня то ли спасением, то ли окончательной погибелью.

В щели отчетливо видно, как под стук каблуков по плитчатому полу передвигается девушка в платье такого же, как у меня, цвета.

Не хочу с ней пересекаться. Застываю, хотя стоило бы развернуться и тихо отойти.

Прикрываю глаза. Слушаю, как щелкает зажигалка. Через несколько секунд веду носом и чувствую запах дыма.