Книга Невеста, страница 22 – Мария Акулова

— Она замужем?

Слава вздыхает.

— Юль…

— Нет, ты ответь…

— В душе не ебу.

Тарнавский снимает руки с моих бедер и разводит их. Я несдержано фыркаю. Сужаю глаза и практически шиплю:

— Все ты ебешь.

Видимо, уже мой взгляд горит так, что продолжать игнорировать сложно. Но еще, к собственному стыду, я замечаю в карих глазах смешинки.

— А гугл не помог? — Игнорирую иронию Тарнавского, плотно сжимая губы. Он долго и не ждет ответа. Вздыхает и снова сдается: — Я не знаю, есть ли у нее сейчас кто-то.

— Ты ей неравнодушен. — Выпаливаю, даже не дослушав.

— Юля, — Тарнавский забрасывает голову назад. Смотрит в мой потолок. А я тем временем — на него, еще сильнее подкипая. — Я иногда забываю, что тебе двадцать.

Его задумчивое наблюдение сбивает с толку. Назревавшая тирада рассыпается хаотичными обрывками слов. Щеки становятся пунцовыми.

Слава отталкивается затылком от спинки и возвращается взглядом ко мне. Улыбается. Но снисхождения я не хочу. Как и быть в его глазах дурной малолеткой.

— Если бы мне было тридцать и к моему… Мужчине искала подходы его бывшая, я задавала бы те же вопросы. И так же. Не надо выставлять меня дурой.

— Я не о том, Юль. Ты не дура. Просто… — Он встряхивает головой, борется с улыбкой. Не прямо побеждает, но очень старается. — Я имею право сказать? Или с гуглом не поспоришь?

Я трачу всю себя на то, чтобы просто смолчать. Слава выдерживает паузу в несколько секунд, а потом кивает и произносит:

— Я коммуницирую с ее отцом, Юля. По возможности — напрямую. Если нет — у него есть доверенные люди. Почему именно Кристину он посадил у ту комнату — не знаю. Не всегда жизнь учитывает наши интересы. Иногда приходится переступать через себя и взаимодействовать с людьми, которые не вызывают нежных чувств.

По мере пояснения взгляд Славы снова становится серьезным. Теперь молчу уже я.

Он выжидает и спрашивает:

— Тебе кто-то в уши льет? — Вопрос звучит неожиданно. Мой взгляд спускается на мужскую грудную клетку.

Мне? Кто?

Против воли вспоминаю Лизу и ее едкие слова. Прокашливаюсь.

— Мне в уши недоливают, — смотрю из-под ресниц. Сердце ускоряется. Не хочу о Лизе. Ни о ком не хочу. — Ты.

Слава снова улыбается. Уже мягче. И я так же в ответ.

— Если бы ты сказал сразу, или даже заранее — я себя не накручивала бы.

— Спорно… — Тарнавский парирует, склонив голову к уху. Смотрит на меня внимательно. Смущает, конечно же. — Ты ревнивая.

Желание возразить почти выплескивается из меня опрометчивыми оправданиями, но я вовремя торможу. Прислушиваюсь к себе и признаю его правоту. Очень. Жутко. Смертельно.

— Разве это плохо?

Слава улыбается в открытую. Тянется к моему лицу и гладит кожу. Щекочет подушечками. Скользит от уголка губ вниз.

— Это приятно, но есть нюансы.

Вернувшийся к моим глазам взгляд мужчины уже не настолько острый. Он и сам туманится и меня туманит. Нужно сопротивляться или..?

— В ком ты не уверена, Юля? Во мне или себе? — Слава спрашивает, сведя брови, и в то же время поглаживает кожу под подбородком.

— Наверное, все слишком хорошо. Отсюда неуверенность.

Мое признание вызывает ухмылку, за которую я уже не обижаюсь.

Заданные, но оставленные без на сто процентов удовлетворительных ответов, вопросы повисают в воздухе пущенными нитями, а Слава снова рывком тянет меня ближе к себе.