Книга Невеста, страница 155 – Мария Акулова

Вот такой каламбур. Ха, нахуй, ха.

Продолжаю вводить в заблуждение всех вокруг показушной легкостью, но при первой же возможности сливаюсь от развивающегося разговора о практике конфискации в делах о коррупционных правонарушений и разворачиваюсь.

Мотаю головой, когда официант лезет под ноги с подносом бокалов дорогого шампуня. Да похуй мне. Трезвым быть хочу. Смотрю в затылок человека, которого физически разорвал бы. Надвигаюсь на него.

Он чувствует. Оглядывается. Я успеваю сморгнуть и переключиться.

Ты, сука ебаная, у меня кровью захлебнешься.Позже чуть.

— День добрый, Виктор Семенович, — разворачиваюсь первым к бывшему Генпрокурору, рядом с которым стоит сейчас Смолин. Руку тоже веду к нему, хотя Русик даже поднять уже успел. Да хуй тебе. По-другому поздороваемся.

— Слава Тарнавский! Как приятно. Выглядишь замечательно.

Улыбаюсь во все тридцать два. Аж скулы сводит. Изнутри взрывает. Снаружи — ярчайшая харизма, которую я и сам уже ненавижу.

— А решения какие пишу, Виктор Семеныч, м-м-м… Закачаешься.

— И не придерешься. — Семенович «хвалит», склонившись чуть ближе. Мы вдвоем понимаем намек. Принадлежим к разным группам влияния, но как бы добазарились. С ним. Со Смолиным.

Я вообще договороспособный. Типа.

Опускаю руку и сжимаю-разжимаю с какого-то перепугу задеревеневшие пальцы. Щеку и правый бок жжет неприкрытое изучение.

Ты хули меня как бабу-то рассматриваешь? Ты б лучше за дочерью своей следил, чтобы моей Юле не приходилось.

— Почему без спутницы, Слав? — Блять, да не надо…

Тем временем Семеныч смотрит мне четко в глаза. Я знаю, что правда в них не читается. Но как же, сука, хочется честно!

— Ходят слухи, одна юная красавица раскрутила судью на серьезные отношения. Может и женишься скоро?

Даю четко то, что должен дать: смеюсь, запрокинув голову. Семеныч подключается. Смолин скалит зубы, которые я пересчитаю. Факт.

— Вы меня не торопите, Виктор Семенович. Всему свое время.

— Но ты тоже не затягивай, Слав. Родители-то внуков ждут, уверен.

— Ага, — поворачиваю голову и упираюсь взглядом в Смолина. Смотрю и думаю: ну вот как не убить, а? — Руслан Викторович, выйдем на минутку? Хочу два слова сказать. По нашему делу.

— Давайте выйдем, Вячеслав Евгеньевич. Приятно, что сами подошли.

А мне приятно, что рано или поздно ты сдохнешь.

Показательно уважительно прощаюсь с Семенычем, развернувшись, иду в сторону выхода первым.

Не торможу на террасе, а спускаюсь прямо в сад. Здесь холодно, но мне-то похуй: кровь бурлит. Я долго этого ждал. Долго держался. Это не месть даже. Просто не вывожу. И продолжать делать вид, что мы друг о друге нихуя не знаем — смысла нет. Я это уже понял.

Он, уверен, тоже.

Под ногами горит земля. В воздухе витает предчувствие пиздеца. Я не верю в чудеса, но собираюсь одно сотворить.

Зайдя достаточно глубоко в сад, подальше от других гостей, разворачиваюсь.

Смолин идет с отставанием в пяток шагов. Догоняет. Остановивишись, молчит.

Смотрит на меня чуть нахмурено. По нему тоже сходу не поймешь: он знает всё или даже не догадывается. В чем-то мы — одного поля ягоды.

— Так что там по делу? — Он спрашивает. Я проезжаюсь взглядом по телу, которое рисуется во влажных фантазиях исключительно боксерской грушей. Руки в карманах. Брови нахмурены. Взгляд требовательный.