Книга Невеста, страница 103 – Мария Акулова

Я своими прошу прислушаться. Очень-очень прошу. Молю даже.

— Я повторю еще раз и больше мы к этой теме не возвращаемся. Хорошо, солнце? — Он понижает голос и покрывает его коркой спокойствия. Я не киваю. Да он и не ждет. — Нет, Юля. Я не разрешил тебе выйти. Я тебя вывел. Решение принято. И оно не обсуждается. Тема закрыта.

Качнувшись вперед, он впечатывается губами мне в лоб. Я жмурюсь. Силы мощной волной уходят из тела. Мои пальцы соскальзывают с его колен. Тарнавский встает. Снова подходит к лестнице и уже оттуда командует:

— У нас флайборды, Юль. Собирайся.

* * *

В ушах гудит из-за перенапряжения. Я курсирую по спальне, уперев руки в бока и дышу огнем.

Пар не идет разве что из тех самых ушей, а в голове нон-стопом прокручивается очередной наш со Славой спор на, местами, повышенных тонах.

Он еще вчера закрыл вопрос. Тему. Мне рот.

Но это не помогло.

Я продолжаю возвращаться к своему.

Чтобы немного выдохнуть и, скорее всего, не наговорить лишнего, Тарнавский ушел в душ. И я уверена: он надеется вернуться и увидеть, что я наконец-то уяснила.

У нас продолжается марафон интертеймента, в котором совершенно нет места разговорам о важном, серьезном, опасном.

Но завтра — самолет домой. И я понимаю, что не смогу ступить ногой на родную землю и сделать вид, что все пучком.

Нет. Ни черта. Всё плохо. Страшно. Он во мне нуждается не меньше, чем раньше.

Слышу, как в душевой с грохотом на пол летит что-то тяжелой. Дальше приглушенное из-за шума воды:

— Сука блять.

Я замираю.

Знаю, что он злится не на упавшую баночку.

Мурашки бегут от мысли, что может быть сам ее и бросил.

Он очень против моей инициативности.

Очень.

И я прекрасно понимаю его доводы. Сердце до сих пор сжимается, стоит вспомнить его «может я тоже хочу, чтобы Юля мне детей рожала?».

И я хочу, любимый. Я очень хочу!

Но как мы сможем идти к своим желаниям, если вокруг — кишащий акулами океан?

Я спрашивала это. Я приводила доводы. Все горохом о бетонную стену.

«Нет».

«Не обсуждается».

«Угомонись, Юль».

«Ты повторяешься».

«Спасибо, не надо».

Мне, блять, надо.

Снова начинает разрывать изнутри. Нет сил терпеть и ждать, пока он выйдет из ванной.

Я подхожу к двери и кладу пальцы на ручку.

Мне кажется, в голове родилось достаточно новых, свежих, сильных аргументов, чтобы продолжить «дискуссию». Стараюсь не думать, что все они разобьются о его категоричность.

Почти нажимаю, когда слышу осточертевшую вибрацию айфона Славы.

Он лежит на кресле и призывно светится. Я до кровавого привкуса во рту закусываю уголок губ.

Призывно.

В подобных мыслях даже себе признаваться нельзя, Юль. Нельзя-нельзя-нельзя.

Я повторяю про себя и отпускаю ручку. Разворачиваюсь. Подхожу к креслу.

Присев на корточки, неотрывно смотрю на имя контакта.

Айдар Салманов.

Это знак.

В ванной выключается вода. Мне надо подняться. Спуститься вниз. Выпить холодной воды и остыть. Дальше — провести наш последний день так, как хочет Слава.

Я перед ним провинилась. Я должна искупить.

Но.

Айдар Салманов прав. Он меня слишком бережет. А я готова делить с ним не только радости, но и трудности. И похуй, что под венец давать подобные клятвы меня пока никто не звал.

Чужой телефон ложится в руку непривычно. Я жму на зеленый телефон. Экран начинает отсчитывать секунды.