Книга Замуж в наказание, страница 176 – Мария Акулова

По шелесту одежды и звуку шагов понимаю, что Айдар двигается. Обходит стол. Разворачивает меня за плечи. Сжимает пальцами подбородок и поднимает лицо.

Заставляет на себя смотреть. Он хмурый. Ему неприятно. Мне становится больно и за нас тоже.

— Ничего смертельного не случится. Посидит в СИЗО – будет прививка. Даже если дело доведут до суда, он получит условное. В первый раз благополучных не сажают, поверь моему опыту…

— Я не хотела бы говорить о таких вещах…

— Это жизнь, малыш. Про них приходится говорить, хотела ты того или нет. Лучше понимать, что будет…

— Ты наказываешь его за то, что посмел показать твою корочку после предупреждения? – Боюсь, моим ртом говорю не я. Но слова сочатся ядом и мне легчает.

Айдара это задевает, конечно. Он сужает глаза.

— Айка…

— Я просто спрашиваю… – Вру.

— Я сказал твоему отцу, что стоит делать. Я не могу себе позволить сейчас отмазывать твоего брата.

— Именно сейчас?

— Сейчас особенно.

Молчим. Айдар совершает попытку наклониться к моим губам. Я не хочу. Сжимаю их и отворачиваюсь. Он тут же тормозит. Дыхание раздражает кожу на щеке.

— Ты должна понимать, что этого не будет. И почему этого не будет тоже должна пониматься.

— Потому что сейчас ты не можешь…

Вроде бы повторяю его же слова, но мы же вдвоем понимаем, что перекручиваю.

Ходим по лезвию. Режем ступни. Раны пока терпимые, но кровь идет.

— Мы с Бекиром много говорили. Он совсем не плохой парень, но есть нюансы. Я предупреждал его, что если он хочет по-настоящему блестящего будущего, кое-что нужно в себе обуздать.

— Теперь блестящего будущего уже не будет, я правильно понимаю? Юристу сложно, имея судимость… Да и как он уважение вернет? Если до суда дойдет, как ты сказал…

Я задаю вопросы, возвращаясь к Айдару взглядом. Они не нуждаются в ответе. Он и не собирается.

Смотрит на меня и я вижу, как обуздывает своих чертей. Я точно знаю, что в нем они живут. Их много. Во мне тоже. И тоже стоит обуздать.

Становится стыдно за злость, которую я испытываю почему-то по отношению к Айдару. Это не он заварил кашу.

Позволяю себе заметить во взгляде мужа усталость. Внутри что-то ломается. Сдаюсь и запрыгиваю на нашу с ним льдинку посреди океана.

Обвиваю руками туловище. Отмираю и тянусь губами к его подбородку. Поцеловав, шепчу:

— Прости.

На него это действует. Закаменевшее тело чуть-чуть расслабляется. Он даже дышит иначе. Мы находим друг друга губами и снова целуемся, как в коридоре.

Нам нужно друг друга держаться. Обязательно.

— Я знаю, что тебе сложно. – Теперь его слова воспринимаются не вштыки. Я киваю. К горлу подступают слезы, утыкаюсь в шею и ползу руками по груди к шее.

— Страшно за него… – Признаюсь, чувствуя поцелуй на виске. – И за родителей… Я знаю, он плохого не хотел…

— Я не думаю, что он хотел плохого. Но за некоторые ошибки приходится платить. Возможно, за эту ему все же придется.

Пальцы Айдара перебирают рассыпанные по моей спине волосы. Ничего не изменилось к лучшему, но глаза почти сразу высыхают. Я знаю, что мне предстоит пожить какое-то время в шторме. То вера в лучшее, то смирение с неизбежным, то страх перед самым ужасным. Сейчас я в смирении.

— Как думаешь, есть шанс, что его просто отпустят?

Наверное, этот вопрос не стоило бы задавать, но поздно.