Книга Моя тюрчанка, страница 319 – Степан Сказин

Замысел моей милой не удался: я не умер, и я не был больше опрятным. Глянув в зеркало, я с трудом узнал себя. Воспаленные глаза. Волосы – в полном беспорядке (моя мама сказала бы: «Взрыв на макаронной фабрике»). Сам сгорбился, как Квазимодо – будто вся моя тоска, вся моя боль, весь мой страх превратились в килограммы груза, навьюченного мне на спину.

— Ширин, Ширин, Ширин… – прошептал я. – Зачем ты оставила меня одного?..

Насколько все было бы проще, если б – наглотавшись тех дурацких таблеток – мы оба не пришли не проснулись бы. А потерявший любимую девушку, предоставленный самому себе, я был беспомощнее безногого инвалида, выброшенного из коляски. Не зря возлюбленную принято называть «половинка моя». Ширин – действительно моя половинка, без которой я не достоин звания человека.

В одних трусах, я подошел к кровати. Мне казалось: я завернусь в одеяло, уткнусь лицом в подушку – и умру. Вот так запросто умру – без таблеток и без вспарывания вен. Я не должен, я не могу пережить мою девочку больше, чем на сутки. Просто ради вселенской справедливости (дуралей, я не предполагал, что такой штуки может вовсе не существовать) мне нужно лечь и испустить дух – последовать за Ширин.

Но вдруг что-то стукнуло у меня в голове. Я подпрыгнул, как на батуте. Руки затряслись сильнее – на этот раз от лихорадочного возбуждения. Чуть не зацепившись ногой за стул, на который свалил одежку, я метнулся к ноутбуку. Сердце мое яростно колотилось, гоня по артериям кровь. Нажав кнопку «включить», я еле дождался, когда загорится экран. Открыл текстовый редактор и пустился долбить, долбить по клавиатуре – от чего на мониторе рождались буквы, складывающиеся в слова.

Пыхтя, как вол в упряжке, время от времени утирая слезящиеся глаза, я сочинял письмо в «спецмедучреждение». Я решил: я не имею права умереть, пока не испробую все способы выяснить судьбу моей ненаглядной. Приведенную в сознание Ширин передадут на границе в лапы западно-туркестанской полиции – а я буду вкушать вечный загробный покой?.. Разве это не очередное предательство?..

Ничего не утаивая (пора было выложить карты на стол) я изложил в письме в «спецмед» всю историю моих отношений с Ширин. Я напирал на то, что моя девочка – законопослушная, честная и смирная лань. Не моя милая виновата в том, что не смогла найти официальную работу и продлить визу. Что поделать, если шестьдесят процентов столичных работодателей – гребаные расисты, которым подавай на расписной тарелочке исключительно славян с небесно-синими глазами и соломенно-желтыми волосами, а остальные сорок – жулики разной степени наглости?.. Таких бедолаг, как мы с Ширин государство должно не прессовать, а оберегать от снующих здесь и там зубастых акул вроде Бахрома и Савелия Саныча.

Я просил в письме немногого. Если моя девочка жива – дайте мне ее увидеть. Если мертва – позвольте ее похоронить. Я прикрепил к электронному письму скан своего паспорта и щелкнул «отправить».

Но на послании в «спецмедучреждение» я не остановился. Я написал еще на электронную почту администрации президента. Как вдохновенный поэт, я рисовал словами нашу с Ширин нелегкую жизнь. Задавал вопрос: разве справедливо поступили с нами пройдоха Бахром Мансуров – отъявленный вор, Арсений Петрович – ленивый полицай, обжирающийся конфетами, как бегемот травой на берегу реки, Савелий Саныч – похотливый урод, и прочие, прочие?.. И сам же отвечал: нет – несправедливо, несправедливо!.. Я взывал: господин президент, вмешайтесь, наведите порядок, защитите наши с любимой человеческие права, закрепленные в различных международных конвенциях и декларациях. Ведь, как вы сами не раз говорили из телеящика, справедливость и нравственность – это залог процветания нации. Не так ли?.. Помогите мне снова обнять мою девочку. Или хотя бы удостовериться в ее смерти.