Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
Сюда, под черные корявые деревья, мы приносили все свои огорчения и обиды. И возвращались домой с хотя бы чуть-чуть облегченными душами. Когда мы, держащиеся за руки, останавливались на какой-нибудь лужайке, со всех сторон стиснутой голыми кленами, нам вдруг становилось уютно и хорошо. Наверное, так уютно в материнской утробе младенцу, который еще не родился на свет, не узнал, сколько под недобрым небом лжи и боли, не испустил свой первый крик… Спасибо тебе за все, лесопарк. Прости. К концу своей нарочито медленной прогулки мы вышли на берег пруда. Утиная гурьба, как всегда, шалила и гоготала. Селезни с ярко-зелеными головами и желтыми клювами – поднимая волны брызг, взмывали в воздух, то снова планировали на воду. Не уставали крякать, скользя из одного конца пруда в другой, светло-коричневые самки. Иные из пернатой дивизии вылезли из пруда, чтобы поковыряться в залитой слякотью земле. Достав ополовиненный кирпич черного хлеба, мы принялись кормить своих водоплавающих друзей. Всполошилась вся стая: хлопанье крыльев, вытягивание шей, разевание клювов, беспрерывное «кря-кря-кря». Комочек сероватой хлебной мякоти не успевал упасть на землю или на мутную гладь пруда, как заглатывался ловкой, опередившей сородичей, прожорливой уткой. Ширин неутомимо кидала крошки. И, показывая мне на уток, восклицала: — Ты посмотри!.. Посмотри – какие они… Моя девочка смеялась, но не прежним своим родниковым голоском. Ее смех перетекал в сдавленные рыдания, которые – казалось – разорвут моей милой грудь. Я бережно обнял одной рукою плечи любимой. Между нами как бы циркулировали особые токи – и я, вроде бы, без пояснений понимал, что за глубокий смысл вложен в это «какие они…». Утки. Действительно – какие они?.. Они… они – беззаботные. Плещутся в грязном, как лужа, пруду, вмиг и с удовольствием склевывают крошки хлеба, кусочки печенья, семечки и прочий корм, которым потчует водоплавающую стаю сердобольный народ. Когда приходит время, спариваются. Потом самки откладывают яйца. А больше ничегошеньки и не надо для утиного счастья. Да – счастлива даже утка, глупая птица. Похоже, человек единственное существо, которое умеет быть несчастным. Не знаешь: позавидовать ли утке или с презрением ухмыльнуться?.. На безмозглую утку, которая плавает в пруду, не понимая, что такое пруд – смахивает тупой обыватель, черпающий сведения о мире исключительно из зомбоящика, да еще на паре новостных топовых сайтов; отгородившийся от реальности пластиковыми жалюзи, которыми завесил окна своей комфортабельной спальни. Обыватель уподобляется животному. Все, что нужно дураку – это сосать пиво из баночки, утопая жирным задом в мягких подушках дивана, и пялясь глазами-плошками во включенный на всю мощь телевизор. Да еще захлебываться патриотическими соплями, когда расейская футбольная команда на чемпионате Восточной Европы забивает гол. Хотели бы мы с Ширин поменяться местами с таким не обремененным ни разумом, ни высокими чувствами обывателем, наедающим себе брюшко?.. Нет!.. Нет!.. Тысячу раз нет. Лучше умереть (что, видимо, и случится), чем предать себя. Может быть, настоящая человечность всегда сопряжена с болью?.. Ты стараешься блюсти достоинство, честь. Поступать по совести. Не прогибаться под могущественных, но несправедливых, хозяев жизни. Но враждебное общество раз за разом атакует тебя, стараясь унизить, заставить сподличать, поклониться идолам. Так чего удивляться, что порой тот или другой порядочный человек – не желающий принимать «правила игры» – вдруг обнаруживает, что не имеет ни пяди земли под солнцем, ни крохотного пятачка?.. Беднягу вытолкали за борт корабля. |