Книга Моя тюрчанка, страница 190 – Степан Сказин

С горькой улыбкой я думал еще и о том, что хоть в чем-то пригодился моей милой. Я зазвал Ширин жить к себе. Я вытащил ее из комнаты с пропыленными коврами на стенах, в которой с моей девочкой соседствовала семья, состоящая из мамы и не прекращающих ни днем, ни ночью возню крикливых детишек. Страшно и представить, насколько не выспавшейся, с трещащей по швам головой, милая ходила на свою «черную», без оформления, работу в бистро, в котором нам и посчастливилось познакомиться.

Переехав ко мне, Ширин получила возможность спать в мягкой постели, на удобной кровати, а не ворочаться на тесной жесткой койке под храп и кряхтение соседей по «коммуналке», да под ту же возню неугомонных ребятишек. Готовить еду тогда, когда захочется есть, а не когда кухня свободна. Принимать ванну тоже, когда хочешь – а не ждать, пока соседка по комнате выкупает своего седьмого ребенка. А если моя девочка, живя в такой «съемной гастарбайтерской квартире», заболела бы?.. О, никто не подал бы моей милой стакана воды, не принес бы аспирин. Куда там!.. Других квартирантов только раздражал бы шаркающий кашель Ширин. Мама мелюзги шипела бы коброй: «Ты мне тут еще деток перезаражай, дьяволица!..». И какой бы отпор могла дать моя любимая – с отяжелевшей горячей головой, кутающаяся от озноба в шерстяное одеяло?.. Да и не утихающий в квартире гам, ревущий телевизор – который бородатый глухой дед (один из съемщиков) всегда включает на полную мощь, чтобы послушать вечерние новости – не способствовали бы выздоровлению моей девочки.

Можно вообразить и реально жуткое. Что остальным квартирантам запредельно надоели бы кашель и вздохи больной Ширин. Надоело бояться и самим подхватить заразу. (Для гастарбайтера заболеть – значит ходить на работу с температурой за тридцать восемь градусов и с текущими из носу реками соплей. Относительно мигрантов понятия «больничный лист» – не существует). Озлобленные низкими зарплатами, бытовой неустроенностью, косыми взглядами обывателей, а теперь еще и взъевшиеся на свою безвинную ослабевшую сестру по несчастью – квартиранты-гастарбайтеры принесли бы мою девочку в жертву. Вызвали бы врачей из «спецмедучреждения».

Тогда бы нам с милой не удалось бы даже узнать о существовании друг друга. Возможно, в лечебнице для «не граждан» Ширин поставили бы на ноги, или хотя бы вкололи антибиотик и напоили бы жаропонижающим. Но, как известно по слухам: из напоминающих тюрьмы «спецмедучреждений» мигрантов, после выздоровления, не отпускают на все четыре стороны. А передают с рук на руки миграционной полиции, которая, без телячьих нежностей и сантиментов депортируют беднягу на родину, даже не дав «нарушителю государственной границы» прихватить оставленные на съемных квадратных метрах личные вещи.

Такая участь ждет не только «нелегального», но и законопослушного «легального» мигранта с действующей визой. Просто «легальный» пробудет в «учреждении» подольше. «Пациенту» будут каждое утро мерить пульс и давление; не поскупятся кормить «клиента» три раза в сутки: на завтрак – манная каша с комьями и желтоватый жиденький чаек; на обед – мутная бурда, гордо именуемая рыбной похлебкой или гороховым супом, и такой же мутный несладкий компот, в котором плавают не то мышиный помет, не то кусочки фруктов; на ужин – дурно пахнущая солянка и чашка кефира. А потом… потом истечет срок действия визы «пациента». «Легальный мигрант», как по взмаху волшебной палочки, превратится в «нелегального». И кого бы заинтересовало, что бедный человечек, которого насильно удерживали в клинике, физически не мог ничего предпринять для продления визы?.. Ты виноват – захлопни варежку. По звонку «доброго» доктора приедут кабаны-секачи из миграционной полиции и защелкнут на запястьях «клиента» наручники.