Книга Моя тюрчанка, страница 146 – Степан Сказин

Но я был опьянен схваткой. Море моих возмущения и гнева еще дыбилось достающими до неба волнами. Продолжая жестоко топтать «медведя» – как фазан покусившуюся на яйца небольшую змею – я хрипло ответил моей девочке:

— Этот гад оскорбил тебя!.. Он заставил тебя плакать!.. Я этого так не оставлю.

— Хватит!.. Прекрати!.. – вновь воскликнула моя милая. – Я не хочу, чтобы ты попал на скамью подсудимых за убийство или «причинение тяжкого вреда здоровью»!..

Но моей девочке пришлось повторить свое «хватит» не один раз. Только когда она выпалила отчаянное: «Ты сядешь в тюрьму и оставишь меня одну?!» – я немного остыл и на шаг отступил от ненавистного гендиректора. Тот переваливался с боку на бок и поскуливал, как битая собака – которой, впрочем, и был. Из пасти этого пса выпало еще два зуба. Кажется, до установки имплантатов Савелий подлец-Саныч будет шамкать, как восьмидесятидевятилетний дедушка, и питаться исключительно бульончиками, манной кашей да банановым пюре.

— Пойдем, пойдем!.. – торопила меня моя красавица.

Я не удержался и, набрав побольше слюны, от души плюнул на растрепавшуюся баранью шевелюру поверженного старого развратника. Савелий Саныч попробовал вытереться рукавом, но только размазал мою слюну по своим вьющимся волосам. Я демонстративно повернулся к директору спиной: я уверен был, что «медведь» не посмеет ни ударить меня сзади, ни толкнуть, ни даже дотянуться до кнопки вызова охраны. Не торопясь, я подошел к стеллажу и легким движением руки смахнул с полки похабные статуэтки. Сатиры, сжимающие в объятиях нимф, обнаженные индийские апсары, египетские танцовщицы в наряде, состоящем лишь из золотой повязки вокруг бедер – попадали на деревянное покрытие пола. Те фигурки, которые были из фарфора или цветного стекла – рассыпались на мелкие кусочки.

Со стороны Савелия Саныча раздался надрывный вой. Я оглянулся: господин директор – еще пять минут назад важный и гордый, как индюк посреди целого гарема индюшек – сидел на полу рядом с перевернутым креслом и, опершись спиной о статую Аполлона, плакал. Да, плакал – как изорвавший единственные парадные штаны деревенский мальчишка, которому строгая мамаша всыпала по первое число. По-видимому, раскоканные порно-безделушки стали для «медведя» последней каплей (да и у компьютера – как я заметил – разбился экран). Пострадал не только босс, но и имущество компании. Материальные потери, подразумевающие денежные траты, для крупной бюрократической шишки еще более чувствительный укол, чем физическая боль или унижение.

Подрастерявший спесь Савелий Саныч сидел на полу, оплеванный и жалкий, с размазанной по нижней губе и подбородку темной кровью, тер кулаком глаза и всхлипывал. Всхлипывал так, как будто чем-то подавился. А по толстым щекам змейками сбегали слезы. Зрелище было отвратительное.

Насколько же огромная разница – плачет ли твоя любимая нежная девушка или двухметровый широкоплечий амбал, который похож на циклопа Полифема (даром, что двуглазый) да, вдобавок, занимает пост генерального директора!.. Свою милую тебе хочется прижать к груди, как маленького пушистого котенка. Успокоить горячими поцелуями и заслонить от всего мира. За свою милую ты готов драться, убивать и даже умереть. А рыдающий «Полифем»? Он способен вызвать у тебя только презрение и гадливость. Единственное, что тебе придет на ум относительно этой скотины – еще раз вмазать ублюдку с ноги.