Книга Псих. Первая кровь, страница 52 – Павел Барчук, Павел Ларин

«Мне домашний питомец точно не нужен. А то, что ты описал, это прямо как кошечка или собачка.»

— Ты видал, Псих? — Толик кивнул в сторону Люка. — Такими темпами он скоро всех нас строить начнет.

Ответить я не успел, снаружи послышался гул мотора. Через минуту в гараж вошел Зубов. Остановился, оглядел нашу компанию. Задержался на Гнусе, который все еще стоял возле умывальника.

— Никонов, — сказал цербер. — Будешь за старшего, пока нас нет. Закроетесь. Рольставню не поднимать. Если кто постучит, сделаете вид, будто вас нет. Даже если будут кричать «пожар!».

— Зашибись, — хмыкнул Толик. — А если реально пожар?

— Тогда в ваших интересах сдохнуть быстро, — невозмутимо ответил Зубов, затем повернулся ко мне. — Готов? Кепку надень. Вон, рядом с вещами лежит.

Я молча хапнул с полки бейсболку, натянул ее пониже.

— Выходим, — коротко приказал старший воспитатель и нырнул под рольставню.

— Мудак… — тихо буркнул Гнус ему вслед.

— Я все слышу, Никонов! — раздалось с улицы.

Через пять минут мы уже выезжали с промзоны.

Город к этому времени окончательно проснулся. Я сидел на переднем сиденье и пялился в окно. Там, за окном, не наблюдалось ничего нового или интересного, но смотреть на улицу гораздо приятнее, чем на Зубова.

Мы проехали мимо остановки, забитой людьми. Все они хотели попасть на работу. Потом встряли в небольшую пробку. Потом влетели одним колесом в яму и чуть не обдали водой из лужи тетку с сумками.

Зубов вел ровно. Не гнал, не подрезал, тормозил заранее. Идеальный водитель, прямо по учебнику. Думаю, он просто максимально старался не выделяться из потока машин, спешащих по своим делам.

— Слушай сюда, — произнес цербер, когда въехали в соседний район. — Повторять дважды не буду. Веди себя естественно, но сильно не отсвечивай. Старайся не смотреть людям в глаза. Такое всегда привлекает внимание и запоминается. Карту гражданина взял с собой?

Я машинально похлопал по внутреннему карману куртки. Зачем — непонятно. Прекрасно знал, что переложил ее из старой куртки вместе с визиткой Апогея.

— Взял, — ответил коротко.

— Вот и хорошо. Официально ты не числишься в пропавших. В интернате — да. А вообще — нет.

«Во как интересно, —оживился Мозгоед. — Спроси его, как это так?»

— Почему? Директор должен подать заяву в полицию?

Зубов зыркнул в мою сторону недовольно, но все же ответил:

— Должен, но не подал. Поэтому в полицейских ориентировках тебя нет. Как и Никонова с Сиротиным.

— Иван Сергеевич, я вот не пойму. Эрик Робертович он тебе кто?

Зубов затормозил на светофоре чуть резче, чем надо. Снова глянул на меня.

— Рубин, ты в курсе, что хорошему сну и спокойной жизни способствует малое знание?

— Хорошему сну способствует отсутствие проблем, — ответил я серьезно, без издевки. — А про директора хочется понимания. Почему он прикрывает? Ведь прикрывает? И ты с ним после Штыка говорил обо мне. Поэтому Эрик устроил ту странную беседу в кабинете. Пробивал, но по твоей наводке.

— Мы давно знакомы, — соизволил пояснить Зубов. — Я мог бы назвать его другом, если бы у меня в принципе были друзья. Скорее — товарищ.

— Он знает… — начал было я, но цербер резко ударил по тормозам, и тачка остановилась.

Меня швырнуло вперед, едва не впечатался башкой в торпеду.

— Все. Приехали, — сообщил Зубов и вышел из машины.