Книга Псих. Первая кровь, страница 45 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я опустил взгляд на свои сбитые костяшки.

Внутри по-прежнему было ровно и пусто. Никакого ужаса, никакой тошноты. Будто мне рассказывали о постороннем человеке.

— Дальше…

— Дальше… — Гнус как-то нерадостно хмыкнул, — В этот момент из коридора выскочили те четверо, которые оставались сзади. Потрёпанные. Один с простреленным плечом, двоих крысы погрызли, четвёртый хромал. Ты повернулся к ним. Прикинь, как весело нам было? Мы оказались ровненько между вами.

— И?

— И ты рявкнул: «На пол! Ложитесь!»

Гнус помолчал, потом продолжил.

— Знаешь, никто из нас ни на секунду не задумался. Прямо где стояли, там и попадали. А потом ты ударил. Ну…наверное. Я ничего не видел. Ни вспышки, ни звука, вообще ничего. Только почувствовал как над головой пронеслась волна, очень похожая на то, чем стреляли безопасники из своих палок. Но сильнее. Жаром аж обдало. И они…

Толик громко сглотнул, глянул на меня исподлобья.

— И они разом свихнулись. Все четверо, в одну секунду. Один сел на корточки, начал ржать. Страшно так ржать. Знаешь, как в фильме ужасов. Раскачивался и хохотал словно одержимый. Волосы на башке рвал, а потом… — Гнус скривился, — потом стал себе глаза выдавливать. Пальцами. Двое других забыли, что мы вообще существуем. Крутили головами и отмахивались от чего-то невидимого. Орали при этом. А четвёртый отошёл к стене и начал биться в неё лбом. Кровища летит, а он — бух, бух, бух…

Я снова прислушался к внутренним ощущениям. По идее, мне как минимум должно стать волнительно. То есть четверых тупо убил, а остальных свел с ума. Охренительная арифметика. Но в глубине моего сознания, моего организма и моей души, если она существует, по-прежнему не было ни одной эмоции. Пустота.

Мозгоед тоже продолжал молчать.

— Потом ты повернулся к нам, — закончил Толик, — Сказал тем же ублюдским голосом: «Ну и чего стоим? Никто никуда не торопится?» Вывел нас через туннель в лес. Там уже отключился, рухнул возле решетки. Зубов тебя тащил на себе до машины. А! Еще вот что, — Гнус поморщился, будто вспоминал, — Когда шли по туннелю, ты все время бубнил себе под нос. Я не слышал всего, только обрывки. Типа, «не может быть…» Потом «почему всё это досталось сопляку». Потом просто «как?». И в конце — «надо разобраться, что это такое».

Я отвернулся, наклонился и велел Толику

— Лей.

Гнус от неожиданности моргнул несколько раз. Видимо, не рассчитывал, что разговор закончится так быстро. Потом послушно набрал воды и снова плеснул мне на шею.

Я обмылся, взял старую футболку, вытерся ею как полотенцем. Умыл лицо. Странно, но крови не было. Даже та, что пошла во время «призыва» крыс, не оставила следов. Может, Мозгоед вытер ее…

Но это ладно. Удивительно другое. Выходит, я нехило так применил Дар, когда сделал четверых человек сумасшедшими. Однако отката не произошло. Мозгоед спокойно прошел до конца туннеля и вырубился на улице. Только потому, что вернул мне мое тело. Добровольно ушел в глубину сознания.

— Псих, — тихо позвал Толик. — Пошли внутрь, а? Холодно.

Я посмотрел на него молча и двинулся к рольставне.

Проснулся я от того, что затекла шея.

Окон в гараже нет, поэтому первые несколько секунд честно пытался сообразить, утро сейчас или всё ещё ночь. По ощущениям выходило, что поспал часа четыре, максимум пять. Голова гудела, затылок в месте, куда прилетел камень Гнуса, отзывался тупой болью при любом движении. Но это была нормальная боль, человеческая.