Книга Псих. Первая кровь, страница 39 – Павел Барчук, Павел Ларин

— ХОДУ!!! — заорал так, что у самого заложило уши. Потом, не дожидаясь подельников, вскочил на ноги и рванул к выходу. Бежал прямо по шевелящемуся серому ковру, стараясь не обращать внимания на влажный хруст под ногами и злой писк.

Зубов словился моментально. Он схватил сумку, набитую картриджами и папками, пинком вытолкнул из-за стола Толика и Сиротина.

— Бегом, придурки!— крикнул Цербер.

А потом сам рванул вслед за мной.

Мы вылетели в коридор. Я нёсся впереди, за мной, прижимая к животу сумку, бежал Толик. Сиротин двигался вслед за Гнусом и выглядел все таким же бесяче-спокойным. Мне даже интересно, этого пацана хоть что-то может вывести из себя? По-моему, сейчас точно есть из-за чего нервничать, а ему будто по хрену на происходящее.

Замыкал Зубов. Цербер, можно сказать, прикрывал наш отход. Он пару раз обернулся, выстрелил куда-то назад, в сторону комнаты со стеллажами, и снова припустил, стараясь не отставать.

Пронеслись мимо комнат с табличками, кроватями, шкафами и мёртвыми холодильниками. Плафоны под потолком мигали, будто им надоело работать и они решили отключиться именно сейчас.

Впереди замаячила створка со штурвалом. Тот самый выход, через который мы сюда пролезли. Оттуда — триста метров туннеля, скобы, лаз и мы в лесу. Всё просто. Оставалось добежать.

«СТОЙ!!!» — заорал Мозгоед так, что я чуть не влетел лбом в стену.

Я затормозил, раскарячился в проходе. Причем раскорячился буквально. Замер перед дверью, растопырив руки и ноги, как морская звезда.

— Всем стоять! — рявкнул вслух максимально уверенным тоном. Хотя сам пока еще ни в чем не был уверен. Мало ли, по какой причине моего невидимого кореша колбасит.

«Ты охренел, Мозгоед? Че за истерика?»

«Туда нельзя! Там инквизиторы! Ты что, не чувствуешь абсольвиум⁈»

Я прислушался к внутренним ощущениям. Ничего. Только сильное желание выбраться из бункера, гул в ушах и слабость из-за отката. Не знаю, как вообще стою на ногах. Как бегу. Не падаю.

«Не чувствую», — ответил уверенно.

«Как так? —голос телепата звучал не просто удивленно, он, пожалуй, слегка охренел,— Должен чувствовать. Все одаренные ощущают абсольвиум в той или иной степени. Чем сильнее Дар, тем больше влияет этот гребаный металл. Какая-то дурацкая логика вселенной. В смысле не чувствует, Пих?»

«В коромысле. Ни хрена не ощущаю. Ни абсольвиума твоего, ни инквизиторов. Башка только гудит и кровь из носа идет. Но вряд ли мы говорим об этом».

Последовала пауза. Короткая, но какая-то настораживающая

«Ты уверен?» —осторожно поинтересовался телепат.

«Мозгоед, у меня из носа течёт, за спиной море крыс-мутантов и долбаные инквизиторы со своими палками, впереди — засада. Мне сейчас реально некогда разбираться в своих ощущениях. Говорю как есть — не чувствую».

Телепат заткнулся, но я буквально ощущал всеми фибрами души, как он там, внутри, что-то быстро прикидывает. И вот это мне понравилось меньше всего.

— Псих, ты чего замер⁈ — Гнус толкнул меня в плечо.

Пару минут мои подельники стояли молча, пытаясь сообразить, что происходит. Они не идиоты, прекрасно поняли, откуда взялись крысы. Поэтому сейчас вроде как немного доверяли мне в вопросе нашего спасения.

— Там засада, — сухо ответил я.

— Где? — Зубов отодвинул Сиротина и сделал шаг вперед.