Книга Псих, страница 106 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я послушно зажмурился. Сначала было просто темно, а потом увидел пульсирующие пятна. Ауры Зубова, Гнуса и Сиротина. Справа, на приличном расстоянии, двигались три серые кляксы. У каждой кляксы в верхней части была чёрная дыра. Будто кто-то вырезал кусок. Так понимаю, тот самый Абсольвиум, который вшит инквизиторам в головы.

«Смотри. Ищи эту грёбаную птицу», — бубнил телепат.

Я медленно повернулся на месте. Неподалёку, выше уровня человеческого роста, слабенько светилось пятно чистого, небесно-голубого цвета.

«Вот! Вот она! — тормознул меня Мозгоед. — Теперь аккуратно. Сначала спугни. Как только крылья расправит — сразу вешай на неё проекцию своего следа».

«Спугни… каким хреном?»

«Создай образ хищника. Только не переборщи, куницу какую-нибудь, что ли. Если сделаешь, например, слишком большую угрозу, птицу хватит кондратий. Тогда придётся искать новый объект».

Я сосредоточился, насколько это возможно с закрытыми глазами в лесу, когда рядом стоят трое и пялятся на тебя, как на придурка. Представил, что по веткам скользит куница. Надеюсь, вышло похоже. Потому что куниц я видел только в книгах и по телеку.

«Ну ты и придурок… — хохотнул телепат. — Птице по фигу, как выглядит хищник. Она определяет его не по внешним признакам».

Голубое пятно настороженно замерло, а потом резко сорвалось с места, устремляясь ввысь.

«Давай! Цепляй!» — рявкнул Мозгоед.

Я вспомнил, как это было в актовом зале, и сделал то же самое, плеснул птице вслед что-то тёплое, пульсирующее, прямо из своей башки.

Из носа тут же потекла тёплая струйка. В затылок будто вонзили кол.

Серые кляксы инквизиторов резко остановились. А потом одновременно рванули в противоположную от нас сторону, вслед за голубым пятном.

Я открыл глаза. Пошатнулся. Гнус мгновенно оказался рядом, подхватил меня под локоть.

— Псих, ты чё?

— Норм, — буркнул я, отпихивая Толика, — идём.

Вытер лицо рукавом и посмотрел на Зубова:

— Ну? Что стоим? Ждём, пока ещё кто-нибудь появится? — вышло немного грубовато, но мне плевать.

Цербер молча крутанулся на месте и двинул в гущу деревьев.

«Слышишь, псих, — задумчиво высказался телепат, — отвечаю, такого раньше никто не делал. Не помню ничего подобного. Птицы, кошечки, собачки — у них совсем другое строение организма, мозг другой и связи другие. Чисто теоретически у тебя ни чёрта не должно было получиться».

«Во всём бывают исключения».

«Во всём, но только не в нашем случае…»

Мозгоед притих, наверное, осмыслял произошедшее.

Через полтора километра лес закончился. Мы вышли к трассе.

Чёрная лента асфальта блестела лужами, впереди, метрах в трёхстах, торчала одинокая заправка — яркое пятно света посреди темноты. Магазин при АЗС, две колонки, козырёк над ними. Возле обочины, чуть в стороне от колонок, стояла тачка. Старая иномарка, тёмная, номера в грязи.

Через стекло магазина было видно мужика — полноватый, лет за пятьдесят, в куртке. Стоял у прилавка, широко улыбался. За стойкой — тётка в форменной жилетке, тоже улыбалась. Мужик что-то говорил, разводил руками, тётка смеялась. Роман века, мать его так.

Зубов поднял ладонь. Стоп.

— Ждать здесь, — велел нам и направился к заправке.

Мы присели за кустами. Кровь наконец начала останавливаться. Гнус молча сунул мне замызганную салфетку, которой, наверное, лет сто. Вытащил её из кармана. Я взял этот импровизированный носовой платок и приложил к лицу.