Книга Псих, страница 102 – Павел Барчук, Павел Ларин

Где-то рядом, похоже, выход.

Мои предположения оказались верными. Еще минут пять движения в полной темноте и мы буквально вывалились наружу через ржавую дверь. Сиротин не соврал, подземные туннели, и правда, вывели нас в лес.

Издалека тянуло гарью, так понимаю, от Инкубатора. Вой сирены доносился глухо. Значит, расстояние приличное.

Я выпрямился, глубоко вдохнул. Голова гудела, кровь на лице засохла коркой и тянула кожу. Ноги подкашивались. Но воздух — настоящий, лесной, свободный — прочистил мозги в один момент.

Гнус вылез следом, отряхнулся, огляделся по сторонам. Потом медленно выдохнул сквозь зубы:

— Ну твою мать… Я думал, это какая-то лажа. Мелкий врет и лапшу вешает. А ты гляди, реально вывел.

Люк даже не обернулся, вообще никак не отреагировал на слова Толика. Он стоял чуть впереди, спокойный, как удав.

— Какого. Хрена.

Голос раздался сзади. Ровный, тяжёлый, без интонации. Знакомый до тошноты.

Я медленно повернулся.

Из темноты, метрах в трёх позади нас, вышел Зубов. И судя по его раздраженной физиономии, он сильно был не рад увидеть меня в компании еще двоих воспитанников.

Зубов смотрел на пацанов, не на меня. И не двигался. Куртка нараспашку, левая рука опущена, правая — у пояса. Я не видел, что у него под курткой, но знал точно: там пистолет. А ещё точнее знал: этот мудак спокойно выстрелит, если решит, что так правильно.

Аура старшего воспитателя сгустилась до чёрно-багрового. Она была ровная, без вспышек. Похоже, цербер для себя все решил.

— Я спросил, какого хрена? — спокойно повторил он.

Гнус переступил с ноги на ногу и громко сглотнул. Настолько громко, что я буквально прочувствовал, как слюна скатывается по горлу.

«Он их замочит, — деловито сказал Мозгоед, будто речь шла о чём-то обыденном. — Обоих. Быстро. Не мешай. Это правильно».

Я сделал шаг вперёд, чуть сдвинулся в сторону. По сути — закрыл собой и Гнуса, и Сиротина. Перспектива стать свидетелем убийства через пять минут после того, как оказался на свободе, в мои планы точно не входила. Хотя для ментов буду даже не свидетелем, скорее — соучастником.

В башке, как назло, начали всплывать статьи из уголовного кодекса Конфедерации. Мы их изучали на юридическом праве. Администрация интерната решила, что воспитанники точно должны знать, по какой именно статье их посадят, если они не изменятся.

«Идиот…— процедил сквозь зубы телепат. — Ну что ж ты такой идиот…»

— Они мне помогли, — я смотрел Зубову прямо в глаза, говорил спокойно, без паники. С буйнопомешанными надо вести себя так, будто ничего не происходит. — Если бы не парни, хрен бы мы с вами сейчас разговаривали.

— Эти сопляки видели меня и знают, кто забрал тебя из интерната. Я не могу их отпустить, — так же спокойно ответил цербер.

Зашибись у нас ситуация. Стоим посреди леса и как ни в чём не бывало обсуждаем убийство двух подростков.

— Иван Сергеевич, — Гнус решительно отодвинул меня в сторону, вышел вперёд, — мы никому ничего не расскажем, потому что вы возьмёте меня… — Толик оглянулся на Сиротина, поморщился, но всё же перефразировал, — возьмёте нас с собой.

Надо признать, он тоже особо не выглядел взволнованным. И ещё говорят, что я псих. Да тут целая компашка сумасшедших собралась.

Зубов медленно склонил голову к плечу. Смотрел он на Гнуса с выражением, которое я бы назвал — скучающее любопытство.