Книга Псих. Расплата, страница 75 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я двинул следом. Не то чтобы мне хотелось, но выбора особо не было.

— Смотри, — Апогей кивнул на город внизу. — Отсюда всё как на ладони. Люблю этот вид. Когда паришь над всем этим, начинаешь понимать, кто ты есть на самом деле.

— Философ, — буркнул я.

Он рассмеялся. Подошёл вплотную к стеклу, толкнул створку ладонью. В лицо тут же ударило холодным ветром.

— Знаешь, в чём разница между мной и остальными? — спросил он, глядя вниз. — Они боятся высоты. А для меня высоты не существует. Я вообще ничего не боюсь. Это, знаешь ли, очень освобождает.

— Слушай, а мне-то ты это зачем рассказываешь? — я начал подозревать неладное.

Апогей повернул голову. Улыбнулся. Широко, тепло, по-доброму.

Потом резко, без всякого предупреждения, схватил меня за шиворот.

— Э! Ты чего… — это всё, что я успел крикнуть.

Потому что в следующее мгновение блондинистый ублюдок шагнул в открытый проём и потянул меня за собой. Прямо, мать его, в пустоту.

Сердце ухнуло в пятки, желудок остался где-то на двадцать пятом этаже. Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах, рванул одежду.

Первые пару минут я тупо орал. Не геройски, ни разу. Пожалуй, впервые у меня появилось чувство, очень напоминающее страх. Честно говоря, необычное ощущение. Единственное, это была не полноценная эмоция, когда реально боишься чего-то, а банальная реакция мозга, который точно знает, что мы с ним, в отличие от блондинистого урода, летать точно не можем. И в нашем случае это будет самая нелепая смерть — расхреначиться о землю в лепёшку.

— Не дёргайся! — крикнул Воронцов сквозь свист. — Держу крепко!

А я как бы и не дёргался. Висел, как долбаный щенок, которого ухватили за шкирку. Пальцы Воронцова натянули ворот куртки так, что ткань врезалась в горло.

Внизу проносились крыши, провода, коробки домов. Всё маленькое, ненастоящее. Расстояние до земли было не меньше нескольких сотен метров.

Орать я перестал достаточно быстро. Надоело. Ну и ещё заработала голова. Рефлексы на пару с чувством самосохранения притупились. Либо Апогей меня удержит, либо нет. От моего вопля ни хрена не изменится.

Тот факт, что он тащил меня как мешок дерьма, вполне устраивал. Всяко лучше, чем парить в обнимку с белобрысым кретином.

Мозгоед упорно молчал. Видимо, безоговорочно верил, что предводитель Девятки точно дотащит меня до места в целости и сохранности.

Ну и хрен с ним. Хоть отдохну. К тому же после установленного факта родства теперь не очень понимаю, как мне себя вести с пиявкой. В нашем случае счастливые объятия и слёзы радости маловероятны.

Апогей поднялся над облаками. Ну и я вместе с ним, само собой. Внизу расстелилось серое ватное одеяло, рваное, с прорехами, сквозь которые проглядывала земля. А сверху вдруг оказалось солнце. Яркое, чистое, какого в городе не увидишь. Красиво, чего уж там.

Правда, имелись и минусы. Ветер драл одежду сильнее, лез под куртку. Холод пробирал до костей. Дышать было тяжеловато, воздух словно стал реже. Обычный простец на моём месте уже раза три обоссался бы, потом словил бы паническую атаку и начал задыхаться, а под конец задубел бы на этом ветру до синевы. Мне же просто было некомфортно. Холодно, муторно, и желудок норовил вывернуться. Видимо, одарённые легче переносят полёты.

Полёты… Зашибись у меня жизнь.