Книга Псих. Расплата, страница 73 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я бы сказал, признания Апогея подтолкнули Мозгоеда к некоторым откровениям, на которые он как бы совсем не рассчитывал. Ему пришлось. Потому что в любой момент предводитель Девятки мог лупануть мне всю правду про того же четвёртого, и тогда я сложил бы картинку самостоятельно.

— Псих. Псих! Але! Ты вообще слушаешь?

Я поднял взгляд на Воронцова. Большой босс смотрел прямо на меня и, по-моему, был недоволен отсутствием заинтересованности с моей стороны.

— Ага, слушаю… — ложь вышла даже почти правдоподобной. На самом деле я, конечно же, ни хрена не слушал. Какие к чертям собачьим разделы территории и подвиги, когда тут такое открылось.

— Ты со мной, — с лёгким раздражением продолжил Воронцов. — Мы берём Восточный квадрат. Собирайся, выезжаем через час. — Он чуть расслабился и подмигнул. — Поедешь смотреть, как работают настоящие герои.

— Обожаю героев, — буркнул я.

Сбор закруглили минут через двадцать. Апогей ткнул в последний квадрат, сказал что-то про сроки, и Девятка потянулась на выход.

Я тоже поднялся, пошёл вместе со всеми. Мозгоед по-прежнему молчал. Забился куда-то вглубь и не отсвечивал. В башке было пусто и тихо. Непривычно. За последние дни я успел притерпеться к тому, что эта пиявка комментирует практически каждый мой шаг, а теперь — тишина. И почему-то от этой тишины было не легче, а наоборот, муторно.

Впереди, прямо передо мной, топали Пульс со Стиксом. Соломин что-то втолковывал товарищу, размахивая руками. Я краем уха зацепился за его трёп.

— … да говорю тебе, всё через даркнет крутится, — Пульс понизил голос, но не сильно. Действительно, кого ему бояться? — Взломы, сливы, торговля данными. Я в этой теме давно. Знаю всех, кто там чего-то стоит. Надо кого-то в сети найти или, наоборот, закопать — это ко мне.

— Угу, — Стикс лениво кивнул. Ему явно было по фигу.

— Не «угу», а серьёзно. Захочу — про любого всё вытащу. Где живёт, с кем спит, сколько должен и кому. — Соломин довольно осклабился. — Люди думают, они в сети невидимки. Идиоты.

Я уставился на Пульса, анализируя его слова.

Взломы. Даркнет. Сливы… Что-то засвербело в районе мозжечка. А потом как обухом по голове ударило.

Гнус. Его брат. Костя. Тот самый, что вляпался по-крупному, а потом пропал на пять месяцев. Толик говорил чётко — последнее дело брата было связано с одарёнными. Костя — хакер, копался в чужих данных. Куда-то влез, перепугался и исчез.

А кто в Девятке заведует всей цифрой? Кто хвастается, что достанет в сети кого угодно и закопает кого угодно?

Пульс.

Если брат Гнуса встрял в дерьмо, связанное с одарёнными, то это по-любому касается Соломина. Может, напрямую, может, краем, но ниточка тянется к нему. Слишком уж всё сходится.

Взял на заметку. Пока просто на заметку. Копать некогда, у меня своего дерьма по горло — биологический папаша в башке живёт как пиявка. Полный треш. Но отметку сделал. Глядишь, и правда помогу Гнусу найти брата.

Пульс свернул к лифту, вошёл в кабину, поехал вниз вместе с остальными. Мы с Апогеем остались вдвоём. Топали зачем-то в конец коридора.

Воронцов шагал рядом, руки в карманах, и вроде бы смотрел прямо перед собой. Но я уже неплохо изучил этого блондина. Он хотел что-то спросить и прикидывал, как половчее это сделать.

— Ну как ты? — произнёс наконец Воронцов. Легко, будто между прочим. — После утра.