Книга Звереныш, страница 136 – Рита Хоффман

— Разумеется. Я любил бродить по молочной реке и часто спасал мелких зверей, — уверенно заявил тот. — Меня впускали в любой дом, я…

— Ты тронулся умом, — заключил Вольф. — Еще сильнее, чем прежде.

— Я могу и обидеться, — шут уязвленно скривился.

— Никакой молочной реки не существует, а всю свою жизнь ты прожил в Грайхайме.

— Не существует? Можешь ли ты быть так уверен, мальчишка, поющий вардлокур?

— Тише! — Вольф подался вперед и зажал рот шута ладонью. — Никто не должен об этом знать, понятно? Не смей упоминать об этом. Никогда.

К его удивлению, шут укусил его, а когда Вольф с воплем отпрянул, расплылся в плутоватой улыбке и мурлыкающим голосом спросил:

— С чего ты взял, что можешь мне указывать?

— Я воспитанник короля, — прошипел Вольф, тряся рукой. — А ты…

— Как глупо думать, что титулы имеют для меня значение! — фыркнул шут. — О, слышишь? Кто-то бежит сюда. И мне кажется, ты должен вести себя уважительно, чтобы я случайно не сболтнул лишнего перед наследником трона.

Спустя мгновение в покои ворвался Леонхарт. Запыхавшийся и покрасневший, он бросился к кровати и обнял шута. Он странно икал, и Вольфу потребовалось довольно много времени, чтобы понять: нет, это не икота, а с трудом сдерживаемые рыдания.

— Я снова здесь, с тобой, — промурлыкал шут, поглаживая Леонхарта по спине. — Твой друг вернулся.

Взрослые слова из его уст звучали до того странно, что Вольфа передернуло.

— Ты говоришь!.. — выдохнул Леонхарт, отстраняясь. — Но как?..

— Кто знает? Возможно, Светоч сжалилась надо мной, — легкомысленно отмахнулся шут. — Чудо, не иначе.

— Чудо, — глухо повторила Элизабет, недоверчиво разглядывая его. — Конечно.

Она перевела взгляд с шута на Вольфа, а тот сумел лишь развести руками, делая вид, что не имеет ни малейшего понятия, как такое могло произойти. Он действительно не понимал, что натворил, и испытывал смятение, граничащее с ужасом.

— Я не смел мечтать о том, чтобы ты заговорил, — пробормотал сконфуженный Леонхарт. — Неужели все эти годы ты понимал меня, но не мог ответить?

— Не знаю. Ничего не помню.

«Врет!» — мысленно возмутился Вольф, сжимая кулаки.

— Но мы можем начать заново, верно? — Развернувшись к эрбпринцу, шут сидя изобразил поклон и протянул руку. — Можешь называть меня Хайном, мой принц. Я твой друг. Друг Хайн.

Озадаченно хмурясь, Леонхарт все же позволил шуту коснуться губами своего рукава. На его лице одно выражение сменяло другое так быстро, что понять, о чем эрбпринц думает, Вольфу не удавалось.

— Прежде у тебя не было имени, — пробормотал Леонхарт.

— Прежде у меня не было и ума. Но падение с башни оказалось… — Хайн причмокнул губами. — Исцеляющим.

В покои ворвались стражники эрбпринца, но прежде, чем они сумели хоть что-то сказать, их локтями растолкал мейстер Ансельм.

— Очнулся! — выдохнул он. — Как? Что здесь произошло?

Вольф вздохнул. Ему не нравилось врать, но чем дольше он находился в Грайхайме, тем чаще ему приходилось это делать.

— Хайн. — Губы шута растянулись в улыбке. — Отныне вы все можете называть меня так.

* * *

Вальтер отвернулся от распахнутого окна и поправил локоны. Для рыцаря-министериала он казался слишком… красивым. Красивым и помешанным на собственной внешности.

— Как я выгляжу?

— Как петух, — проворчал Вольф.