Книга Звереныш, страница 106 – Рита Хоффман

Внутри все еще неприятно пахло, но горячего пара стало куда меньше, чем днем. Вольф прошел меж бочек и лоханей и откинул влажную простыню, отделявшую каморку для купания от места для стирки. Рядом с высокой кадкой стояла уставшая Анна — ее лицо облепили влажные волосы.

— Только не упади. — Она указала на мокрую и скользкую на вид скамью, подставленную к кадке. — Сегодня уже двое едва не расшибли головы.

Вольф с готовностью снял брэ и бросил их в корзину вместе с остальной одеждой. Взобравшись на скамью, он уже хотел перекинуть ногу через бортик, как вдруг заметил на поверхности воды мерзкие белесые хлопья.

— Что это? — Он скривился.

— Мыло, — отмахнулась Анна. — Полезай, вода и так остыла.

И тут Вольф понял: воду после оруженосцев и других пажей не меняли, потому она и походила на стоячее болото, покрытое плесенью.

— Я не стану! — выпалил он, слезая со скамьи.

— Стой, вернись!.. — крикнула Анна.

Но он уже бежал к выходу из стирочной, морщась от отвращения. Марта поймала его за локоть. Вольф тяжело дышал, его лицо пылало от гнева.

— Куда ты собрался? — Прачка как следует встряхнула его. — Еще и голый!

— Вода грязная! — крикнул Вольф.

— А ты думал, что ради тебя станут таскать еще десять ведер? — Проснувшийся Бранд подошел ближе и укоризненно посмотрел на него. — Вернись к кадке и смой с себя пот после занятий.

— В такой воде я лишь сильнее испачкаюсь!

— Конрадин, иди, — приказал Бранд.

Вольф проводил приятеля взглядом и хотел было высказать все, что думает о таком «купании», как вдруг мир перевернулся. Мгновение назад он стоял на ногах, а теперь валялся в жидкой грязи у порога стирочной, а Бранд хмуро нависал над ним. Он ждал чего угодно — удара, оплеухи, пинка под ребра, но вместо этого господин пажей подхватил его под мышки и начал возить по грязи, натоптанной мальчишками, время от времени макая туда даже его растрепанные волосы. Закончив, Бранд выпрямился и спросил:

— Теперь ты достаточно грязный?

Почти ослепнув от ярости и унижения, Вольф кое-как поднялся на ноги и стоял столбом у порога до тех пор, пока Конрадин не выскочил на улицу. Не поднимая головы, он снова вошел в стирочную, затем — в каморку для купания, забрался на скамью и залез в жижу, вонявшую псиной и чужим потом. Анна подала ему такое же вонючее мыло, облепленное волосами, и Вольф тер себя им до тех пор, пока кожа не покраснела. Ткань, которой покрыли грубое дно кадки, превратилась в осклизлый ком и цеплялась за ноги.

Закончив с телом, Вольф набрал в грудь воздуха и окунулся в уже холодную воду с головой. В какое-то мгновение ему показалось, что его вырвет прямо в кадку, но он сумел проглотить подступившую к горлу тошноту и смыть грязь с волос.

Подавая ему чистую одежду, Анна смотрела в пол. Вольф горел от стыда — она наверняка видела, как поступил с ним Бранд.

— Спасибо, — прохрипел он и быстро вышел из каморки, на ходу натягивая нижнюю рубаху.

— Герр Вальтер ждет тебя, — бросил Бранд. — Ты должен прислуживать ему во время вечерней трапезы.

Вольф расправил плечи, посмотрел ему в глаза и как мог почтительно ответил:

— Да, господин.

А про себя подумал: «Однажды ты заплатишь за это».

Не так уж много дней потребовалось Вольфу, чтобы привыкнуть к порядкам Грайхайма, вот только «привыкнуть» не значило «смириться». Когда-то ему казалось, что хагазуссы не дают ему свободы, но, примерив роль пажа, он понял, что в Грюневальде жил счастливо и праздно.