Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 46 – Рита Хоффман

Не знаю, почему мой новый компаньон решил, что его шефство предполагает жизнь под одной крышей, но после тяжелой ночи, проведенной в подвалах церкви, Александр буквально ко мне прилип. Открывая глаза по утрам, я не знал, что он выкинул на этот раз.

Проснувшись несколько дней назад, я обнаружил, что все газовые рожки пропали: на их месте появились канделябры, подсвечники, бутылки от вина, в узкие горла которых были вставлены оплывшие свечи. Александр сказал, что не переносит резкого света. Мне пришлось смириться. К тому же вырванных из стен газовых рожков я так и не нашел.

Мой дом преображался: на столах появлялись цветы в невесть откуда взявшихся вазах; на полу в прихожей теперь лежал ковер; по утрам из кухни доносились аппетитные запахи, а по вечерам в гостиной разжигался камин, возле которого Александр полюбил читать.

Мне начинало казаться, что это я гость, а он гостеприимный хозяин.

— Доброе утро, дорогуша, – пропел Александр, когда я замер на пороге кухни. – Ты совсем заспался. Смотри, я приготовил croque-monsieur!^[7]

— Тебе не нужен сон? – устало спросил я, усаживаясь за стол.

— Уже нет. То есть я могу сделать вид, что сплю, но тьма давно выпустила меня из объятий.

— Тьма?..

— Тебе еще так много предстоит узнать о моей сущности. – Александр поставил передо мной тарелку. – Вампиры спят днем – это обязательно. Так я думал до тех пор, пока мне не исполнилось… Господь свидетель, понятия не имею, сколько мне было лет.

— Обязательно? – переспросил я, втайне наслаждаясь вкусом приготовленного завтрака.

— Как только первые лучи солнца окрашивали горизонт, неведомая сила влекла меня в мрачные убежища, где я забывался мертвым сном. Сопротивляться этому не может ни один вампир.

— Однако теперь ты не спишь днем.

— Похоже, я настолько стар, что тьма смилостивилась надо мной. К тому же солнце больше не обжигает меня. Но только зимнее английское солнце – бледное и едва живое.

— И именно в это время ты приезжаешь в Нейквилл.

— А ты не такой идиот, как мне казалось.

— Об этом мне рассказала Мари. – Скривившись, я отодвинул тарелку и провел ладонью по всклокоченным после сна волосам. – И кстати, Мари думает, что это ты растерзал тех бедняг.

— Она склонна приписывать мне все грехи этого мира.

— Смерть ее отца в том числе.

Александр изменился в лице, схватил пустую тарелку и запустил ее в стену. Вскочив, я крикнул:

— Какого черта?!

— Не говори о том, в чем ничего не смыслишь, – прошипел Александр. – Эдуард… Я бы никогда… Идиоты!

Он вихрем выскочил из кухни, предоставив мне возможность насладиться сбором осколков в тишине и покое. Впрочем, вскоре он вернулся. В его руках был пышный букет роз, завернутый в газету.

— Где ты…

— Пойдем! – Тон его не предвещал ничего хорошего.

— Куда?

— Ты от рождения такой медлительный или переболел чем-то? – гадко улыбаясь, спросил Александр.

— Мне нужно переодеться.

— Ты уже разгуливал по улице в рваной пижаме.

— Откуда… Тебе Мора рассказала? – Я густо покраснел.

— Конечно рассказала, мы ведь вместе работаем. Шевелись, церковный мальчик, мое терпение не бесконечно.

— В твоем распоряжении вечность, а ты постоянно торопишься, – проворчал я, протискиваясь мимо него.

— Вечность?.. – От него пахнуло тленом. – Что ты знаешь о вечности?