Книга Ловец Чудес, страница 42 – Рита Хоффман

Мне чудом удалось сдержать истерический хохот. Поспать?! Здесь, когда за порогом вампир, а рядом человек, которому приказано бросить меня и бежать, если что-то пойдет не так?

— Мы нашли его логово, – будто прочитав мои мысли, сказал Филипп, – на рассвете спустимся туда и достанем его.

— Но вдруг он уйдет? Глупо оставаться здесь, зная, что солнце рано или поздно взойдет.

— Он не сможет уйти. Вампир не может отходить от своей могилы слишком далеко.

— Не так уж сладко им живется, – с притворной жалостью сказал я.

— У них есть главное – бессмертие. Этот старик не сумел распорядиться им как следует. Только представь, малыш: перед тобой весь мир, ты силен, умеешь обращаться в животных, очаровывать людей, взглядом вводя их в гипноз, – Филипп хмыкнул, – и все, чего тебе следует избегать, – церквей да зеркал.

— И чеснока, – невпопад добавил я.

— Мир живет в темноте. Теперь лавки не закрываются на закате, теперь тебе нальют выпить в любое время, улицы городов больше не превращаются в пустые альковы с наступлением ночи. Этому старику мог принадлежать весь мир.

— Думаешь, он сам решил от всего отказаться и запереться здесь?

— Я уверен. Мы следим за стариком уже двадцать три года.

— Двадцать три?! – Я ушам не поверил. – Но зачем?

— Коллекционеру нужен вампир, а схватить особь, которая регулярно питается, почти невозможно, – пояснил Филипп. – Мы ждали, и он, наконец, утратил вкус к жизни.

— И давно это случилось?

— Лет пятнадцать назад. Старик долго искал место, а потом исчез, просто лег в гроб и больше не вставал.

— А вы?

— Ждали. Мы были уверены, что спустя пятнадцать лет он превратился в высохшую мумию, но…

Я услышал, как зашелестела ткань его куртки, и понял, что Филипп обвел комнату рукой, показывая, как сильно они ошиблись.

Коллекционер одержим вампирами, раз ждал двадцать три года, чтобы поймать одного из них. Вкусы и интересы состоятельных людей никогда не были мне понятны – за это я получил от учителя прозвище Простак, когда проходил обучение в Ордене. Я никак не мог уловить суть, постичь причину, по которой богачи готовы расстаться с доброй половиной своего состояния ради проклятой безделушки вроде шара с джинном или неувядающего цветка с могилы девушки, умершей в ночь перед свадьбой.

«Мышление бедняка», – говорил учитель и закатывал глаза. Он много лет втолковывал мне, что для наших заказчиков их коллекции – это еще один повод похвастаться перед приятелями, добавить себе статуса, веса в обществе. Это как конюшня, полная чистокровных лошадей. Только лошадьми, даже самыми прекрасными, уже никого не удивить, а вот мумифицированную голову персидского царя, прослывшего при жизни колдуном, точно никто не видел.

С детства я мечтал о деньгах, они казались мне панацеей от всего. Если у тебя есть деньги, ты можешь покупать еду, хорошую одежду, лечиться, оплачивать достойное жилье. Мне казалось и кажется до сих пор, что этого достаточно. Что так и выглядит счастливая жизнь. Но люди, у которых еда никогда не заканчивалась, мыслят иначе. Поэтому я налетел на Дебору во время нашей первой встречи – мне показалось, что она всего лишь дочь некогда богатых родителей, пустая, как их банковский счет. Подумалось, что, пока я бросал школу, чтобы найти работу, она выбирала платья, что на ее тарелке всегда была еда, что она каталась на лошади, пока я, намазанный мазью от чесотки, спал на прохудившемся матрасе. Дебора любила литературу, искусство, разбиралась в живописи и музыке, а я искал возможность заработать на хлеб. Вот она, разница в мышлении: человек, у которого нет денег, просто не имеет возможности чем-то интересоваться, он пытается выжить. Много ли тех, кто способен оценить Ван Гога на голодный желудок? А если он ел в последний раз несколько дней назад?