Книга Ловец Чудес, страница 237 – Рита Хоффман

— Хочешь сказать, война не так страшна, как я в гневе? – Чиэса раскрыла веер. – Лик войны уродливее любого из Чудовищ. Пейте чай!

Я залпом допил остатки и поставил чашку на пол. Что ж, нужно попробовать снова, пока чудесные растения Чиэсы не утратили силу.

Прислушавшись к себе, я начал распадаться. Белые щупальца тумана расползлись по комнате; Эхо подняла ноги, чтобы не касаться меня. Собравшись с силами, я попытался обратить туман в иную форму. Внутренним взором я видел братьев Ивонн – сильных, огромных волков. Преодолев сопротивление, туман вдруг собрался, и я понял – получилось.

Тело было мне незнакомым, лапы – чужими. Я завалился на бок, поскуливая. Чиэса захлопала в ладоши, Эхо просияла. Мне стоило немалого труда подняться на ноги. Я встряхнулся, залаял, бросился к двери и принялся скрести доски. Теодор поспешил выпустить меня из комнаты.

Промчавшись по крылу, которое заняли Чудеса из Азии, я рванул к комнатам Охотников, едва не сбил с ног Нобу, залаял, оповещая весь дом о том, что перевоплощение мне наконец поддалось. Лола отпрянула, когда я набросился на нее, замахала руками, закрывая лицо. Рут же рассмеялся, опустился на колено и потрепал меня по голове. Мне не понравилось, я отпрянул, даже рыкнул на него, недовольный таким обращением.

Из комнаты Фредерика вышел Кох. Он хмыкнул и сказал:

— Вижу, твои старания не прошли даром. Что ж, заходи и попробуй принять человеческий облик.

Порог комнаты я переступил в привычном теле, но, прежде чем закрыть дверь, повернулся к Руту и спросил:

— Почему ты не испугался?

— Я держу самых злобных псов в Лондоне, – ответил Охотник. – Они натасканы искать артефакты и реликвии, у них нюх не хуже, чем у вервольфов.

— Особые псы? – удивился я.

— Славянские ярчуки, – не без гордости пояснил Рут.

Кох закрыл дверь, оставив его за ней. Я сел в кресло напротив постели Фредерика и потянулся к подносу, на котором стоял чайник с кофе.

— Почему вы не спите в такой час?

Фредерик улыбнулся:

— Думаю, ваша кровь немного изменила меня. Теперь днем меня клонит в сон, зато ночью я чувствую себя прекрасно.

— Главное, чтобы вы не умерли, – серьезно сказал я. – Иначе обратитесь.

— Я прослежу за этим, – пробасил Филипп, неприступной громадой возвышавшийся над Охотником.

— Зачем вы меня позвали?

— Ты сам пришел, – справедливо заметил Кох. – Постиг еще одну вампирскую премудрость? Доволен собой?

— Вполне, – ответил я.

В голове моей давно вертелся вопрос, задать который не представлялось повода.

— Фредерик, – обратился я к Охотнику, – расскажите, как вышло, что Филипп обладает такой свободой воли?

Голем подозрительно покосился на меня, а его хозяин лишь улыбнулся уголками губ:

— Голем призван защищать хозяина. Филипп всего лишь делал то, для чего был создан.

— Вы создали его?

— Конечно, нет. – Фредерик приподнялся на подушках и сел поудобнее. – Его передал мне отец, а ему – его отец. Скольким поколениям моей семьи ты служил?

— Многим, – уклончиво ответил Филипп. – Но я долго спал.

— Пробудил его мой прадед, это я знаю точно. – Фредерик задумчиво постукивал пальцами по постели. – С тех пор прошло много времени, а я так и не познал искусства сотворения големов.

— Секрет утрачен? – удивился я. – Обычно такие знания передаются в семьях и хранятся как зеница ока.