Книга Моровое поветрие, страница 35 – Рита Хоффман

— Вы с людьми уживаетесь? – спросил он.

— Уживаемся, но ушли из города, – ответила девица.

— А что в Коляду и на Ивана Купалу делаете?

— Уходим подальше в лес, к горам, туда, где людей отродясь не было.

Помолчали они, обменялись понимающими взглядами.

— Почему подошла ко мне?

— Потому что ты песню печали пел. Я думала, кто-то из наших, но потом запах твой учуяла и поняла, что не встречала тебя раньше.

— А сама что в такое время здесь делала?

— Следила, чтобы люди после гуляний в наш лес не забрели. Откуда ты пришел?

— Так из города, – пояснил Лука.

— Нет, сюда, в эти земли. Где твой дом?

Он посмотрел на девицу и решил, что если и может рассказать кому-то о своей боли, то только ей.

— Пришли мы из Ясностана, далеко это, и дом мой, наверное, где-то там остался.

— А кто второй?

Лука непонимающе посмотрел на девицу.

— Ты сказал «мы».

— Мой друг.

— Человек? – девица прищурилась.

— И что с того? – Лука подобрался, готовый защищаться.

— Ты клятву ему дал? Тише, тише, не нужно на меня рычать. – Девица вздохнула. – Мы потому и ушли от людей подальше. Не даем больше клятв, не привязываем себя к людям. Никогда это добром не заканчивается.

— Но это наша природа. Наше наследие, – попытался поспорить Лука.

— Время героев прошло, братец, – с тоской в голосе сказала девица. – Никто больше верность волкодлачью не ценит. Пусть друг твой бережет тебя, да хранят вас боги.

Она вдруг подалась вперед и прижалась прохладными губами ко лбу Луки. Тот опешил, а пока пытался хоть что-то сказать, девица уже вскочила и прочь пошла.

— Увижу я тебя еще?! – наконец совладав с голосом, выкрикнул Лука.

— Коль захочешь! – крикнула она в ответ. – Спой песню, и я услышу!

Не верил он в свою удачу, все смотрел и смотрел на спину уходящей девицы, пока она среди деревьев не скрылась.

Волкодлаки? Здесь? Неужто повезло ему наконец, неужто встретил он тех, кто понять его сможет?!

Голова закружилась, сжал Лука виски руками и успокоиться попытался. Но как тут успокоишься, если сердце колотится, если кровь разгоряченная по жилам бежит?! Петь впору, плясать, и, хвала богам, горят еще костры в Яриловом граде, да и есть тот, кто разделит с ним счастье.

Лука вернулся в город, темными улочками бежал, скрывался от глаз посторонних, а как ко дворцу царскому приблизился, перешел на шаг, отдышался. Пела душа его, цвела, за спиной словно крылья выросли.

Веселящийся народ разбредаться и не думал: хороводы кружились, гусляры играли, молодые и старые пели, славили мать сыру землю и молодого царя. Сам Елисей сидел за одним из столов, поднимал кружку каждый раз, когда кто-то выкрикивал его имя, но все его внимание сосредоточено было на Ведане. Та говорила что-то, улыбалась, а царь глаз от нее оторвать не мог.

Лука обхватил Владлена со спины, оторвал от земли и закружил. Разило от друга медовухой и дымом, волосы влажные прилипли к лицу. Хохотал Владлен, все вырваться пытался, но куда ему против волкодлака.

— Дурак! – выкрикнул он, когда Лука его на землю опустил. – Мне и так от медовухи дурно, а ты…

Лука не стал слушать его нытье, поправил венок на светлых волосах, распутал ленты.

Кончиками пальцев Владлен потрогал венок, улыбнулся хитро и спросил:

— К лицу мне?

— Все тебе к лицу, – с усталой улыбкой ответил Лука.