Книга Моровое поветрие, страница 206 – Рита Хоффман

— Юная, – Вереск коснулся ее волос губами, – и глупая.

— Спасибо, что приглядывал за ней, – прошептала Ярина. – И за то, что за мной приглядываешь тоже.

Отстранившись, Вереск отвел непослушные волосы от ее лица, и Ярина увидела в его глазах неподдельную печаль.

— Страшно мне, – признался он.

— Боишься увидеть, как еще одна девица бабкой станет? – В носу снова защипало.

— Глупая, – повторил он, касаясь холодными пальцами ее щеки. – Я не увижу твоих морщин, не увижу седых волос. Мои глаза видят твою душу, а она прекрасна, как ночное небо, с которого я упал.

— А боишься чего тогда? – дрожал голос Ярины, срывался.

— Смерти, – выдохнул Вереск, наклоняясь к ней. – Боюсь снова ее дыхание почувствовать, боюсь увидеть, как ты уходишь в Навь, навсегда оставляя меня одного.

Его губы были прохладными, упрямыми.

Вереск вздрогнул, когда Ярина вцепилась в его плечи и прижалась к нему всем телом. Столько отчаяния было в этом единении, столько страха, что поцелуй полынной горечью отдавал, но ни он, ни она разрывать его не торопились.

— Что ж мы делаем, – пробормотала Ярина, закрыв лицо руками. – Разве можно такое?..

— Можно, – успокоил ее Вереск. – Кто ж нам запретит?

— Чеслава говорила…

— А ты больше хворых разумом двоедушниц слушай. Если примешь меня, не будет вернее сердца. Никогда я не отвернусь от тебя, никуда не денусь. Всю твою жизнь рядом буду…

— А после? – Ярина прижалась к нему еще крепче.

— А после в Навь тебя отведу, может, и сам там останусь. Как одну отпускать тебя, такую бедовую? Наворотишь ведь дел…

Ярина рассмеялась сквозь слезы, пытаясь скрыть боль. Как же легко Вереск говорит о смерти! Хотя чему тут удивляться? Для него смерти нет.

— Я тебя не оставлю, а взамен не нужно мне ничего, позволь только рядом быть, – закончил Вереск.

— А если…

— А если полюбишь другого, сниму человеческую личину и буду в углу жить.

— Я не смогу так, – пробормотала Ярина. – Мое сердце тебя не отпустит. Все думаю о том, что ты сказал в Яриловом граде.

— Я много болтаю.

— Тогда ты был серьезен. Сказал, что у тебя нет души, что ты весь…

— А, ты об этом. – Вереск повел плечом, тяжело вздохнул. – Такова моя природа, Ярина. Люди душу внутри прячут, а у чертей она снаружи. Я весь – душа, от кудрей до кончика хвоста. И я беззащитен перед тобой.

Кто ж устоит перед таким признанием?

— Люди меня предавали, обижали, а вот ты – никогда. Не знаю, что завтра будет, но сегодня прошу тебя: оставайся.

Они стояли обнявшись, тихо падал снег. Сердце Вереска билось под щекой Ярины, и спокойно ей было в это мгновение, как никогда прежде.

— Всадники.

Ярина обтерла руки о платье, подошла к двери, из-за которой Вереск во двор выглядывал, нахмурилась:

— Кто это может быть?

— Я-то уже вижу, кто это. – Вереск в сторону отошел. – Тебе решать, впускать их или нет.

Гости незваные уже постучали, а Ярина все на месте топталась, мешкала. А вдруг новая беда на пороге стоит?

— Я с тобой, – сказал Вереск. – Не бойся ничего.

Решившись, она открыла дверь. Ветер кинул в лицо жменю острых снежинок. Проморгавшись, Ярина охнула и попятилась.

— Наконец-то нашли тебя, – мягко сказала Ведана. – С ног сбились, лошадей загнали. Все говорили, что ты сгинула, но меня-то не обманешь, я все вижу.

— За брата поквитаться пришла? – настороженно спросила Ярина.