Книга Двенадцать дней Коляды, страница 8 – Рита Хоффман

Увидел их, вскочил, кинулся навстречу. Глаза у него оказались голубые-голубые, точно вода в горном ручье. Варна, конечно, отметила красоту хозяина двора, но вот за руки себя хватать не позволила – вырвала пальцы из горячих ладоней и толкнула мужика в грудь.

— Прости мою горячность, – богатырь смущенно покраснел, – но тревога за дочь меня с ума сводит.

— Будет тебе волноваться. – Краем глаза Варна увидела, что к забору подошел Дарий. – Где видел ее в последний раз? Куда уйти могла? Жена твоя говорит, что друзей у девчонки нет.

— Ей шесть лет, какие тут друзья? Да и не якшаемся мы с местными, я…

— Нос воротите? – Варна усмехнулась. – Дегтекур государев до общения с челядью не опускается, а?

— Что ж ты так… – Мужик смутился еще сильнее. – Беречь семью пытаюсь, лучшим обеспечить, увезти отсюда подальше – разве это плохо?

— Отчего ж? Это хорошо. Но и нос задирать не стоит, кто теперь поможет тебе, если не соседи? Может, кто-то видел Машку вашу, а теперь не скажет, потому что ты его обидел.

— Как можно? Ребенок же.

— Роста в тебе косая сажень, а наивный как младенец. – Варна огляделась, решая, с какого дома начать. – Люди совершают ужасные вещи, просто чтобы другого уесть, не слыхал о таком? Как там тебя?

— Василий. Вы с нами пойдете, отец Ефим?

— А как же. – Священник кивнул. – Нужно найти ребенка, пока солнце светит, после заката…

— После заката живой мы ее вряд ли найдем, – жестко закончила Варна. – Начинайте дома обходить, девчонка в красной шубке была, не заметить ее в снегу почти невозможно. Мы налево пойдем, а вы – направо. Встретимся у колодца, там и решим, что дальше делать.

Богатырь или нет, а в глазах слезы стояли. Неужто ребенок единственный? Эх, Василий, не священник в вашей деревне блаженный – в Коляду дочь из поля зрения выпустить, это ж кем нужно быть? А к ночи бабы гадать начнут, тьма сгустится над каждым домом, Слово не защитит тех, кто не верит, в деревню и черти прийти могут, и кто похуже.

В первом доме им открыла старуха, плюнула через порог, еще раз – через плечо, только после этого заговорила.

— Не знаю, – говорит, – никакой Машки не видела. Тесто замешиваю весь день, нет у меня времени за чужими сопляками приглядывать, своих полон дом.

— Можно быть и поприветливее с гостями, – проворчал Дарий.

— Не учи меня жизни, малец, – фыркнула бабка. – Уходите, не нужно злить Студенца своим присутствием.

— Да он мой старый друг. – Варна пошевелила замерзшими пальцами. – Не слышала разве, что Взвод…

— И нашим, и вашим служите, знаю, знаю. – Морщинистое лицо презрительно скукожилось. – Уходи, девка, – прошипела старуха, – не знаю я ничего.

В следующем дворе их даже за калитку не пустили – хозяин стоял насмерть, преградил им дорогу вилами, да только выронил их, когда Дарий капюшон снял. Никто не хотел в Коляду с Мрачным Взводом дел иметь.

Пока по улице шли и снег ногами загребали, наткнулись на ряженую малышню – мелкие совсем, лет восьми, в масках, бусами увешаны красными, платками цветастыми подвязаны. Один из них на Дария налетел, лбом ударился о его бедро и повалился в снег. Лежал на спине, барахтался, валенками сучил, его друзья хохотали, а помогать не торопились.

Варна взяла мальчишку за шиворот, поставила на ноги. Маска съехала с раскрасневшегося личика.