Книга Быль или небыль, страница 8 – Рита Хоффман

Избу вычистили, полы отмыли, открыли ставни, чтобы ветер выгнал дух запустения. Спустя несколько дней упорной работы и не сказать было, что под крышей когда-то жуткие вещи творились. Тогда же наконец добрались до торжка, купили еды, за которую перед дедами не стыдно, Лён наготовил каши и блинов. Все простое, постное, но от одного запаха у Владимира кружилась голова: пожить как обычные люди им доводилось нечасто, а уж поесть не на ходу и того реже.

— Не просто так ведь избу выбрал. – Владимир сидел за столом и смотрел на Рыжа. – Думаешь, ведьма вернется?

— Кто ж ее знает. Но лучше, если мы здесь будем, – откликнулся тот.

— Даже в такой день об охоте думаешь, – проворчал Лён. – И ведь даже не разозлиться на тебя, потому что сам бы так поступил.

— Ты? Не додумался бы. – Рыж фыркнул.

— Когда-нибудь ты поймешь, что я больше не мальчишка.

— Угу, когда ты перестанешь глупости творить.

— Тогда, боюсь, это случится не сегодня. – Лён оперся на стол и заглянул Рыжу в лицо.

Тот подобрался, нахмурился. Владимир только вздохнул и прикрыл глаза. Вот, сейчас начнется…

— И что ты сделал? – Голос Рыжа прозвучал опасно, вкрадчиво.

— Пригласил почтить дедов хозяина дома, – просто ответил Лён. – Это его право.

Удар по столу был такой силы, что горшок с кашей подпрыгнул. Владимир молчал.

— И ни слова мне не сказал! Как старшему! Не спросил! – Каждое слово вылетало из уст Рыжа резко и походило на лай. – Сопля! Я позволения не давал!

— А кто тебя сделал главным? – не растерялся Лён. – Старший не значит умный или… Ай! Ай!..

Рыж выкрутил ему ухо, да так, что то покраснело. Тут уж Владимир не сдержался и бросился на подмогу младшему.

— Пусти! Ну что вы творите?!

Кое-как ему удалось оттащить Лёна от стола. Владимир заслонил его собой, встав между ним и Рыжем.

— Перестаньте! – прикрикнул он на обоих. – Сколько можно? В такой вечер драку устроить решили?

— Эта сопля решила меня жизни учить! – взревел Рыж.

— Не жизни, а милосердию! – рявкнул Лён из-за спины Владимира. – Хоть что говори, а мальчишку я приведу! И ты останешься, и будешь смотреть на него, и поймешь, что он не так плох, как ты о нем думаешь!

— Не думаю я о нем!

— А надо бы!

— Хватит! – Тут уж Владимир взревел, да так, что притихли оба. – Одному втемяшилось, а другой ребенка как огня боится! Да вы посмотрите на себя!

Рыж опомнился первым. Сел на лавку, вздохнул и нарочито грубо спросил:

— Так ты ходил к нему снова?

— Ходил, – откликнулся Лён. – Несколько раз. Здоровый он, только перепуганный.

— Заговорил, что ли? – продолжал допытываться Рыж.

— Нет. Но заговорит, помяни мое слово.

— И давно ты в хворых детях разбираешься?

— С тех пор, как сам таким стал.

Владимир сглотнул и опустил взгляд. По живому резал Лён, не позволял забыть, откуда они его забрали когда-то.

— Ну и хрен с тобой. – Рыж плеснул себе настойки. – Иди за хозяином избы, раз решил. Покормим хоть мальчишку, а то прозрачный весь и бледный как покойник.

Не сказав больше ни слова, Лён выскользнул за дверь. Владимир устало сел напротив старого друга и долго молчал, прежде чем сказать:

— Он слишком хорошо нас знает.

— И пользуется этим, – подтвердил Рыж. – А сказать ему не могу ничего: как вспомню, что с ним творили… Поубивал бы тварей.

— А ты и поубивал, – тихо напомнил Владимир.