Книга Зови меня Волком, страница 52 – Лина Славянова

— Я уже получил. Брониимир больше не издевается над тобой.

Брониимира замолчала. Она лежала, уткнувшись ему в плечо, и молчала. Волк даже решил, что заснула, но она вдруг прошептала:

— Я знала, что ты придёшь. Верила в это.

— Во что?

— Что явится кто-то и остановит его бесчинства.

— Наверное, то должен был быть великий князь или витязь, а не псарь…

— То должен был быть только ты. Я заметила, когда на площади с тебя сняли рубаху, шрамы на спине… Тебя уже судили? Ты зол на Брониимира за это?

— Нет. То другое, – Волк задумался. – Не выношу, когда муж избивает жену. За то он и получил.

— Какое тебе дело до чужой жены?

— Каждая жена кому-то чужая, кому-то своя. И что же, женился и хоть до смерти изводи?

— Духи в том не перечат, – она села, обхватив руками колени, – Награй не простит.

— Я Награец, и знаю, что Награй так же измучен твоим мужем, как и Грата. Думаю, они будут горевать из-за его смерти не больше тебя.

— Хоть ты и лучше знаешь награйцев, я знаю князей. Брониимир был сыном, и братом великого награйского князя. Они избавились от него, когда отец женил меня. А смерть брата их любимого князя – это оскорбление Награю, и угроза нашему слабому миру. Если Награй пойдёт войной, без князя мы…

— Любослав не пойдёт войной. Он не так жесток и горяч, как его брат. Он пришлёт послов и начнёт переговоры.

— И что дальше? – Брониимира заглянула ему в глаза в надежде увидеть ответ.

— Дальше зависит от переговоров.

Мелкий морозный снег сыпался с неба ледяной крошкой, много таким не наметёт, но за шиворот насыплет будь здоров. Волк не спеша мерил шагами дворцовую стену, крепче кутаясь в зимний тулуп. Ветер громко завывал в седых вершинах гор. Ночь выдалась безлунная, и тучи налетали мелкими обрывками, то закидывая снежными песком, то разбегаясь, уступая звёздам. Созвездие берендея потускнело и почти уже легло спать за горы, а со стороны Бескрайнего леса уже показался волчий след. Сегодня ему выпало следить за порядком с высоты. Ещё пяток старых дружинников, которым так же достался жетон стены, разбрелись по углам, теперь и не высунутся, поди, пока Белорад не пойдёт обходом.

«Фьить», – пронеслось прямо над ухом.

Волк огляделся: вокруг никого, видать на крыше, над стеной.

— А ты всё вокруг двора околачиваешься, – процедил сквозь зубы Волк.

— Слыхал? Говорят, награйский князь сам сюда выдвинулся?

— Слыхал. Уж с лета только о посольстве награйском и разговоры.

Птах тонко захохотал:

— Твоими стараниями, Щенок. Об заклад бьюсь, не знамо тебе, по что он сюда лично наведался!

— Уж не войной ли? – едко прошептал Влаксан.

— Тю! Тут поинтереснее дельце намечается. Похоже, свататься собрался Любослав награйский. Глядишь, так бабёнку-то твою и обженит на себе.

— Закрой пасть, – прошипел Влаксан. – Язык, как помело!

— А мне-то что? Чай, не я в княжей спальне ночи коротаю, – заливался птичьим смехом Птах, – Не боись, я не скажу награйцам, кто меж их князьями постель княгине грел.

— Проваливай отсюда! Ещё раз сунешься ко двору или, упаси Духи, явишься мне – рука не дрогнет, пришью на месте.

— Ты меня не пугай. Как видишь, не боязно. Птицу в кармане не утаишь, так что смирись, – лёгкие шаги, точно крылья птицы, прошуршали по крыше и упорхнули в сторону красного двора.

Волк снял с плеча лук. Он был готов подстрелить любого, кто осмелится баламутить покой княжеской ночи, будь то птица или человек. До рассвета настороженно всматривался в темноту двора, выискивая знакомую тень и надеясь никого не увидеть.