Книга Зови меня Волком, страница 236 – Лина Славянова

— Матушка, здесь я, – отозвался низкий худой паренёк.

— Сынок! – завизжала баба и, спотыкаясь, кинулась к сыну.

На опустевшей телеге тихо рыдали старики.

— Инрик не вернулся, – прошептала Лана, указывая на них. – И Голь. А Живьяр без ноги, – она махнула в сторону, где, опираясь на старика, скакал на одной ноге молодой парень.

— То праведная смерть. Духи примут их в Чертоги Вечности и благословен будет путь их и семей их… – Волк вспомнил, как говорил старый колдун в Логе, о всех погибших на войне.

Лана подошла к враз постаревшим родителям, положила ладони на спины матерей и прошептала им слова утешения. Дючок шумел и возбуждённо гудел, медленно расходясь.

До вечера улицы опустели, только птица бегала по дворам и улицам, выискивая сонных после зимы жуков, червей и опарышей. Все радовались и горевали дома. На закате пришла Лутонька.

— Лана, Пришлый, – вошла она в сени. – Вас деда просит помощи. Там надо к празднику столы перетаскать и кой-чего ещё помочь.

Волк с тремя ребятами, вернувшимися с Награя, носили столы и скамьи для праздника.

— А ты что же, Пришлый, – спросил хромой на левую ногу парень, – воевать не пошёл?

— Не сгодился, – отмахнулся Волк.

— Я, видать, уже тоже не годный буду, – ухмыльнулся он и довольно добавил, – и славно!

— А мне даже понравилось, – ответил другой.

— Ты не бывал среди раненых, когда лежат все, точно мясо, и ты надеешься, что не заметят тебя, и чтобы конь не раздавил. И боязно, что так и сдохнешь тут, оттого, что не заметит никто. Как я был рад, когда колдун меня увидал! Аж штаны обмочил!

— Мог уж об этом не рассказывать, – сморщился приятель.

— А что? Тебе же понравилось воевать! Спроси вон, Голя или Инрика! Им-то, поди, пуще моего там понравилось! Аль Живьяра! Мне-то что, так… полноги перебило, а ему по колено отсекли. Теперь с клюкой скакать. Я вот говорю, что ничего хорошего там нет. Мне двух боёв за глаза хватило.

— Инрик уже не расскажет, а может, ему и нравилось! – не унимался приятель.

— Ну, иди Корша спроси. Он тебе расскажет, как ему хорошо, когда руку Награю подарил.

Парни расставили столы и скамьи. Старики прикатили бочку медовухи. Леншик с друзьями уже сложили высокий костёр.

— Что же война? Окончена? – прокричал мужик.

— Награй пал! – хором отозвались вернувшиеся ребята и восторженно подняли кружки. – За Грату!

— За Грату! – отозвались старики.

— А что ж ты, Пришлый, – спросил староста, – не горько тебе по Награю?

— А что же, Охотничий Лог тоже побили?

— Типун тебе на язык!

Волк поднял кружку:

— За Грату!

Девки пели и танцевали, а парни хвастались боевыми шрамами и боевыми историями. Князь Радмир уже больше полгода раненый и лежит за стенами столицы. За него воевал его дядька Радвир, но не сдюжил Дюжинный князь. Гвенешские войска прошли прямым путём через Рую и помогли разбить Награй. Никто не выступил в защиту отцеубийцы.

Лана хрипло запела «Путь воина, сына ратного», девчата и старики погибших ребят подхватили и красивой песней разлилась над Дючком молитва, провожая в Чертоги Вечности Инрика, Голя и всех, кто не вернулся с ратных полей Награя. Песня была хороша и убаюкивала на сон. Уносила далеко, к Чертогам Вечности. Туда, где по звёздному небу идёт статный Охотник и ведёт беседы с Мудрецом, где величественный Берендей может перекидываться богатырём, спасая мир от лютого зверя. Холодная Ведьма машет алым колдовским посохом, злясь, что Кузнец и жена его Труженица не пускают её к празднику, а Волк бежит по чаще Бескрайнего леса, чуя запах добычи. Тяжёлые лапы его взрывают сырую весеннюю грязь, он чует запах людей и желает вернуть власть над миром, ищет жертву…