Книга Зови меня Волком, страница 209 – Лина Славянова

— Завтра я уйду.

— И отлично!

— Я не вернусь.

— Буду благодарна! В этот раз хоть не солги!

Волк подошёл к ней вплотную:

— Лана, милая…

— Только не нужно лести.

— Я бы с радостью остался.

— Лжёшь.

— Я хочу остаться. Правда.

Лана задрала голову, отчего Волку показалось, что она выше ростом:

— Так оставайся, коли хочешь. Никто тебя не гонит.

— Не могу.

— Потому что не хочешь.

Волк сжал кулаки:

— Пойми же ты! Я не могу. Мне нужно вернуться в Грату.

— Не лги хотя бы себе, Волк, – горько улыбнулась Лана. – Я вижу твою боль, вижу, чего ты хочешь и в чём боишься признаться. Ты слаб, а значит, всё будет так, как Духи сулили.

— Чего же они тебе наобещали?

— Сказали, что ты уйдёшь, чтоб вернуться, а вернёшься, чтоб уйти, но не сможешь ты уйти, покуда жива буду я, ибо смерть мою несёшь. Тебя держит здесь моя жизнь.

Волк помрачнел:

— Не шути так, Лана.

Лана опустила взгляд и ничего не отвечала.

— Слышишь? Я прошу тебя не шутить так. Никогда!

— Я не шучу, Волк. И Духи не шутят. Именно потому я прошу тебя, уходи и не возвращайся, или уже останься и не уходи.

— Я не могу.

— Тогда уходи, – Лана указала на дверь. – Уходи сей же час и не возвращайся больше. Прошу.

Она смотрела на него огромными полными страха и слёз глазами:

— Уходи, прошу.

Волк вышел в сени, сунул ноги в валенки и пошёл к дороге.

— Тулуп возьми, – крикнула в след Лана.

— Он не мой.

Почему-то именно у Ланы совесть не позволяла взять лишнего. Мороз пробирал до костей. От тонкой рубашки и безрукавки толку было мало. Волк быстро добежал до дома Клушки. Народ уже разошёлся, только Радим с зятьями да сыновьями выставляли и пересчитывали бочки с мешками, а писарь всё скрёб углём по плотному листу. Волк постучал. Дверь отворил один из княжьих людей.

— А хозяйка где?

— Ушла к сестре. Не пристало ей с мужиками чужими ночевать, – он вышел на крыльцо, огляделся, – а ты чего пришёл?

— Я собрался. Готов хоть сейчас в путь.

— Ну, заходи, коли готов, – отошёл, пропуская мужик.

Волк шагнул в тёмные сени и споткнулся обо что-то мягкое, тяжёлый удар между лопаток подтолкнул его и Влаксан распластался на полу.

— Мать! – выругался он.

Сверху навалился гостеприимный гонец, из избы выбежал второй. Один схватил Волка за волосы и затолкал ему в рот длинную тряпицу, другой верёвкой скрутил за спиной руки.

Волка усадили к стене, недалеко от печи. За ноги его привязали к лавке и тихо перешёптывались за столом, чуть поодаль от окна. В полутьме было заметно, что один из мужиков старше приятелей. В светлых волосах терялись седые пряди, и без шапки их было явно видно. Лоб его избороздили морщины и голос был уже сухой, каким становится у мужиков, чья жизнь уходит в осень. Он отрывисто сухо кашлял. Писарь молчал и глядел в свои свитки. Видать, один из троицы грамоте обучен. Третий выглядел ровесником Волка, но звонкий голос выдавал в нём ещё вчерашнего юнца.

— А может, ну, эту Грату, сдадим его в Награй? – заговорщицки подмигивал молодой, – Да, кто проверит? Сгоняем через мост, там выйдем к Большой дороге и за пару дней будем…

Старый зло глянул на него:

— С предателями в сговор хочешь? Сдурел, что ли? Мы везём его в Грату, и разговор закрыт.

— В Грату, так в Грату… Княгиня всё равно обещала перебить цену, сколько бы Награй ни предложил.