Книга Зови меня Волком, страница 145 – Лина Славянова

Радвир закончил речь в полной тишине. Одни скрежетали зубами от злости на Любослава и его возлюбленного братца, других пристыдила речь Дюжинного боярина. Было слышно тяжёлое дыхание мужиков, да как муха громко жужжит над княжеским столом.

— Благодарю, брат – устало кивнул Любослав.

Первым возмутился белокаменский боярин:

— А мой ответ: плевать я хотел на то, что Духи там решили! Они покинули нас! Ушли в свои Чертоги Вечности, оставив Грату в подчинении Награю! Они же оставили каменных змеев в подчинение награйскому князю, – он поднял палец, – слышите? Награйскому, а не гратскому. Коли Грата выше Награя встанет, то пожрёт тьма весь Вергой! Никогда Награй не прогнётся под Грату.

Любослав ничего не сказал, только кивнул в ответ и отпил вина.

— И что, тебя не возмущает мой ответ? – краснея от злости и возмущения, выкрикнул белокаменский боярин.

— Нет, – тихо произнёс князь и положил руку себе на грудь, так, словно собирался отвесить сердечный поклон, не выходя из-за стола. – Что-то дурно от жары стало.

Любослав опёрся о спинку своего трона. Радмир протянул руку, чтоб помочь встать отцу, князь неуклюже поднялся и, вместо шага, рухнул ничком.

— Отец! – заорал Даромир.

Радмир так и замер, вытянув руку, и испуганно распахнул глаза. Только теперь было заметно, насколько юн молодой князёк.

— Князю плохо, – прошелестел по залу шёпот.

— Государь, – кинулся к нему Радвир.

Руйский князь рывком перевернул Любослава на спину. Из разбитого носа еле сочилась кровь. Полуоткрытые глаза князя замерли в уставшем взгляде.

— Князь мёртв! – точно безумец, заорал Драгош, срываясь на визг, – Великого князя Любослава отравили! – он тут же схватил кубок, из которого сам пил, и с ужасом и отвращением откинул его на пол.

Бояре повскакивали с мест. Одни бросились к дверям, другие – к князю.

Волк угрожающе выставил бердыш. Зычный голос Яроша перекрыл гомон:

— Всем стоять! Стража, никого не выпускать из зала! Закрыть ворота княжьего двора. Велеть всей чёрной дружине собраться возле входа в палаты. И тем, кто княжичам служит тоже, – быстро сыпал приказами воевода, – Волк и Милослав, отведите княжичей в их покои.

Волк схватил Даромира за плечо и поволок к княжеской двери:

— Быстрее, государь, уходим!

— Отец, – растерянно выговорил Даромир.

— Надо идти, – Влаксан силой вытолкал княжича из зала. – Куда? Указывай дорогу.

— Но там отец! – закричал мальчишка.

— Нет больше отца, – зло процедил Волк. – И тот, кто его убил, остался в зале. Хочешь, чтоб и тебя тоже порешили?

— Его… убили?! – не то спросил, не то выкрикнул Даромир.

— Нет, он просто поспать прилёг, – съязвил Волк, силой утаскивая за собой по лестнице мальца.

— И убийца ещё там?

— Да. Убийца определённо ещё здесь. И твоя жизнь, как и жизнь твоего брата под угрозой.

Даромир покачал головой:

— Что? Я не верю… это же его дом! Его терем! Кто же мог…

— Подумай, кому мог не угодить твой батя, – ответил Волк, поворачивая на этаж выше.

— Нет, – встал Даромир, – сюда. – он указал сени третьего этажа. – Последняя дверь.

К вечеру Ярош собрал всех дружинников, что были в зале во время собора, в винной клети, где ожидает выхода прислуга, угощения и питьё для празднований и приёмов.

Клеть была немаленькая, так что на лавках, вдоль стен расселись десятка три дружинников в чёрных и серых кафтанах. В отличие от Малахитовой палаты, здесь не было украшений и даже окон, только подсвечники и светцы, стол и скамьи, прохладный полумрак, да бочки по углам.