Книга Зови меня Волком, страница 135 – Лина Славянова

— Тю! – отмахнулся Микол, – Мы же свои! Я ж не в Грате посередь улицы объявить вышел, – и обиженно добавил, – Не хотишь – не слушай! Неволю будто! Данег говорил, что ежели наш великий государь не передумает, то худо будет. Быть войне.

Ольгик возмущённо хлопнул себя по боку:

— Глупости! С чего бы? Любослав Награй и Грату объединил! А после него останутся два сына его княжить, с чего бы отцу с сыном воевать? На наш век войны не придётся. А чего князь передумать должен?

— Этого я не услыхал.

— Ну, ты рассказчик! Говорит, слыхал я тут… А сам ни пса не слышал. А и шут с ним! Один леший – войны не будет, – разочарованно отвернулся Ольгик, и снова указал на тучу, – гляди, а. Растёт-то как.

И действительно, туча грязным пятном растекалась всё выше.

— Не нужно было сворачивать, – протянул Ольгик. – Сейчас бы уже в Руе были. А то и дорога раскиснет, и вымокнем, как навьи, а! – он махнул рукой.

— Ишь! Придумал! Руей правит ветрило: куда подует – туда и рыло! – подхватил Микол.

— Так не война же. Что нам руйский боярин сделает?

— А Награй памятует «верность» руйскую, оттого князья и не жалуют этот край.

Ольгик оживился, охотно подначивая приятеля:

— Просто вы все, дюжинцы, Рую не любите! А скажи-ка лучше, вот успеем мы до ливня?

Микол внимательно пригляделся к туче и протянул:

— Должны. А тебе-то что до Дюжинцев?

Ольгик обвёл взглядом поля и задумчиво, нараспев, заговорил:

— Вот, коли втопит дождина, то не иначе – в городе заночуем. А там и подневать останемся! Что, Микол, как там в Дюжине с корчмой?

Микол аж подпрыгнул на коне от радости:

— О-о! Братец, до чего же там сливовка хороша! И медовуха, но березовку пить не вздумай.

— Отчего так?

— Она на голову дурная! Где тебя искать потом будем? Говорят, сам леший научил её варить. Он же и уводит тех, кто с ней неосторожен. Её даже в деревнях, что возле леса, и не курит никто. Зато девок в Дюжине завсегда много. Той же Руе спасибо, когда там Тулёк Монетка правил, много нашим приходилось воевать. Знатно мужиков нам проредили гратичи.

— Я бы сейчас сливовки-то! Да медовухи, да в баньке… и с бабёнкой… – мечтательно протянул Ольгик.

— А ты, Волк, отведал бы Дюжинной медовухи или сливовки?

— Я бы с радостью хлебнул березовки.

Волк поправил под кафтаном ворот безрукавки. Сырой ветер то и дело норовил влезть за шиворот, да накидать туда горстями мелких капель.

Дождь лил как из ведра. Кони взбивали грязь копытами, перемазавшись по брюхо. Колёса телег вязли в раскисшей дороге. Обозы с вещами отстали на несколько вёрст, и остались далеко позади, под охраной гратичей. У ворот Дюжины Любослава встречали бояре и главный их, что местный князёк.

Без приветствий, они обступили гостей и помчали во весь опор к княжескому терему.

— Что-то шибко многолюдно сегодня в Дюжине, – объявил Микол, стараясь перекричать шум дождя, барабанящего по лемеховым крышам, деревьям и лужам.

Княжеский двор был меньше, чем в Грате, а вот терем выше. Этажа на три и походил на огромную смотровую башню в сердце города. Боярин дюжинный тепло приветствовал Любослава: крепко обнял его и едва слышно пригласил в терем.

Ярош тут же обернулся к дружине:

— Есть кто желает сегодня на смену? Или сам назначу?

— Я, – вызвался Волк.

— Славно. Кто ещё? – Ярош окинул взглядом чёрную дружину, – Милослав, ты с Волком сегодня.