Книга Двор призрачных сердец, страница 93 – Элис Нокс

Удовольствие нарастало лавиной, что несётся с горы, сметая всё на своём пути, и я чувствовала, как приближаюсь к пропасти, за которой не будет возврата.

— Да, — прошипел он против моей плоти, и вибрация прошла сквозь меня. — Вот так, красавица. Чувствую, как ты сжимаешься. Ещё секунда.

Пальцы изогнулись, нашли ту точку, язык ускорился, и его взгляд — серебряный, голодный, полный обещания — был последней каплей.

Я взорвалась.

Оргазм накрыл ураганом — ослепительным, всепоглощающим, вырвал крик из горла, и мои глаза широко распахнулись, встречая его взгляд, что пожирал каждую гримасу удовольствия на моём лице, каждую слезу, что скатилась по щеке, каждое проявление того, что он сломал меня полностью.

Он не останавливался — продолжал лизать, посасывать, двигать пальцами, вытягивая каждый спазм, продлевая агонию экстаза, пока я не закричала его имя — «Алистор!» — снова и снова, как молитву.

Когда приливы наконец отступили, я висела между стеной и им — безвольная, дрожащая, и только его руки удерживали от падения.

Он медленно опустил мою ногу с плеча, поднялся с колен, и губы блестели в лунном свете — моим удовольствием, моим позором. Доказательство того, насколько сильно тело предало разум.

— Теперь, — прошептал он, поднимая меня на руки, — ты готова принять меня полностью.

* * *

Я проснулась от собственного крика — задыхаясь, дрожа, с именем на губах, что не должно было там быть.

«Алистор.»

Не Джаспер. Не любимый, что ждал меня где-то в темнице этого проклятого мира.

Враг.

Монстр.

Тот, кто только что разбил меня на части во сне так, как никто не делал наяву.

Реальность обрушилась холодной и безжалостной волной.

Позднее утро. Комната Лиса. Запах лаванды с его подушки. Тишина, нарушаемая только моим рваным дыханием.

И влажность.

Боги, влажность между ног была невозможно игнорировать.

Штаны промокли насквозь — липкие, тёплые, доказательство того, что даже в чужом теле, даже во сне, я кончила от мыслей о нём.

Рука инстинктивно дёрнулась вниз, но я остановила её на полпути, вместо этого вцепилась в одеяло.

Нет, не прикасайся, не признавай это реальным.

Но душа помнила всё.

Каждое прикосновение его языка. Каждый взгляд серебряных глаз. Каждую волну удовольствия, что разбила меня на части и собрала заново — другой, изменённой, его.

Слёзы обожгли глаза — ярость смешалась со стыдом в коктейль, что душил изнутри.

Я изменила Джасперу. Даже во сне. Даже не по-настоящему.

И худшее — абсолютно, чертовски худшее:

Я хотела, чтобы это было реальностью.

Хотела, что бы мы вернулись в свои тела. Хотела его рук на моей коже. Его рта между моих ног. Его взгляда, что пожирал каждую гримасу экстаза.

Хотела быть его.

Эта мысль была страшнее любого кошмара.

Я перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку, что пахла дымом и корицей, и зажмурилась так сильно, что в висках заныло.

Но даже в темноте, даже сквозь закрытые веки, я видела серебряные глаза.

Слышала его голос: «Моя награда.»

И знала с ужасающей ясностью — эта ночь изменила всё.

Потому что теперь я знала вкус запретного плода.

И как бы ни пыталась убедить себя в обратном, часть меня — тёмная, постыдная, что я боялась признать — отчаянно хотела откусить снова.