Книга Двор призрачных сердец, страница 319 – Элис Нокс

Я подняла голову, встретившись с его взглядом сквозь солёные капли, и в груди что-то раскрылось — болезненно, освобождающе.

— Потому что ты заставил меня почувствовать, что я больше, чем оружие Ордена. Больше, чем девушка, что ждёт, пока кто-то другой сделает её счастливой. Ты показал мне, что я могу гореть, а не просто тлеть. Что я могу хотеть для себя, а не из долга.

Секунда молчания. Слова стали тише, дрожащими.

— И я боюсь этого огня, Алистор. Пугает мысль, что он сожжёт меня дотла. Что я потеряю себя в тебе. Что ты — бессмертный, а я — мгновение в твоей вечности.

Ладони скользнули по его лицу, обхватывая, держа так, будто он мог исчезнуть.

— Но даже зная это... я выбираю тебя. Снова и снова. Потому что с тобой я чувствую себя собой. Настоящей. Без масок. Без страха быть недостаточно хорошей, недостаточно сильной, недостаточно правильной.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Так что да. Я хочу тебя. Люблю тебя. Выбираю тебя. И пусть весь мир считает меня чудовищем за это — мне всё равно. Потому что ты — единственный, кто заставил меня поверить, что я достойна быть любимой. Не за то, что сделала. Не за то, кем должна стать. А просто за то, кто я есть.

Последние слова вырвались шёпотом, сломленным и обнажённым.

— И это пугает меня больше всего. Потому что я больше не могу представить жизнь без тебя. А ты... ты можешь уйти, устать. Найти кого-то ещё за свои столетия. И я останусь с этой меткой, с этой пустотой, зная, что отдала тебе всё, а ты... просто ушёл.

Секунда безмолвия, а потом — рыдание вырвалось громкое, некрасивое, настоящее.

— Так что не уходи. Пожалуйста. Даже если я попрошу. Даже если испугаюсь и попытаюсь оттолкнуть. Не отпускай меня. Потому что я не выдержу потерять тебя. Не после того, как узнала, каково это — гореть.

Молчание.

Потом его объятия крепко сомкнулись вокруг меня, притянули так близко, что не осталось ни дюйма пространства.

И его сломленный голос прозвучал у самого уха:

— Никогда, слышишь меня, красавица? Никогда не уйду. Можешь отталкивать, злиться, бояться — я останусь. Буду ждать, буду сражаться, буду твоим, пока дышу. И даже после.

Его рот накрыл мой — отчаянно, жадно, обещающе.

И в этом поцелуе было всё — признание, прощение, обещание.

Что мы выбрали друг друга.

Я ответила, сжав его лицо ладонями, впиваясь пальцами в рыжие пряди, притягивая ближе, ближе.

Поцелуй углубился, языки сплелись, и метка на спине вспыхнула таким жаром, что я задохнулась, прерывая поцелуй.

Наши лбы соприкоснулись, тяжело дыша.

— Я люблю тебя, — сказал он просто, без усмешек, без игр. — Знаю, что рано. Знаю, что пугает. Но люблю. И буду любить, даже если мир рухнит.

Слёз не осталось, и я улыбнулась.

— Я тоже, — выдохнула я. — Влюбилась. В трикстера с серебряными глазами и улыбкой, обещающей хаос.

Усмешка тронула его губы — та самая, лисья — и он поцеловал мой лоб.

— Тогда останься. Со мной.

Я закрыла глаза, прижимаясь к его груди, слушая, как ровно и живо бьётся его сердце.

* * *

Между нами, что-то изменилось — воздух стал плотнее, словно перед грозой, когда каждый вдох даётся с трудом, а кожа покрывается мурашками от предчувствия.

Его ладони скользнули вдоль позвоночника — медленно, прослеживая каждый позвонок, оставляя за собой след жара — и когда пальцы коснулись метки чуть выше лопатки, под кожей вспыхнуло пламя, прокатившееся по венам и взорвавшееся где-то в основании черепа, растекаясь вниз до кончиков пальцев.