Книга Деревенская знахарка. Второй шанс Анны, страница 155 – Мария Лунёва

— О чем думаешь? — Не сдержала любопытства.

— Лучше тебе не знать, Анна, потому как мечты те далеки от лекарских дел. — Он поиграл бровями. — В них я несу тебя в баню и там... М-м-м...

— Прямо м-м-м? — поддела его.

— О да. И вообще, баню нужно немного перестроить. Чтобы лежанка в предбанник вместилась, а то как попаримся — и прилечь просто передохнуть некуда.

— Вот только ради этого? — Я тихо засмеялась.

— Ну конечно, родная, а для чего же еще? — Выражение его лица стало ну таким невинным.

— Жаль, а я уж размечталась. Решила, что ты любить меня на ней будешь. Но нет так нет...

Качнув головой, он склонился и легонько коснулся губами моего лба.

— Всё верно, воробышек. Ты лежать и отдыхать, а я тебя любить долго и страстно. — Он замолчал, и лицо его стало вмиг серьезным. — Я так испугался, Анна. Мысль, что потерял тебя, довела до безумия. Душа словно льдом покрылась. Как пережил те мгновения, не знаю, но ты прости меня. Я еще долго от того ужаса отходить буду. Везде опасность теперь мерещится.

— Отпустит. — Я мягко скользнула ладонью по его руке. — Я потому и держалась, что о тебе думала. Нет, мне не магию жаль было. Я вообще не о даре своем переживала. Вас потерять боялась. Ты мне так нужен, Эрл. Очень нужен.

— И ты мне нужна. — Он снова провел губами по моему лбу, спускаясь на висок. — Я тебя безумно люблю, Анна. Сам не понимаю, когда же чувство это появилось, но то тепло, что ощутил, когда ты впервые обняла меня, чтобы помочь, никогда не забуду.

Он отстранился. В его глазах я видела желание.

— Я тебя быстро вылечу, любовь моя. Это в моих интересах.

Подняв руку, он пригладил мои волосы, разметавшиеся на подушке.

— Ты главное обнять не забудь ночью и к себе прижать.

— А я, Аннушка, без этого уже никак. Совсем никак.

Поднявшись, он осторожно снял с моих стоп носки и потянулся за кремом.

Я лежала, ощущая тепло его рук, а мысли убегали в те обрывки прошлого, что еще сохранились. Мне не жаль было их отпускать. Главное, что образы родителей и тетушки оставались со мной. Остальное я бы и сама стерла.

Но между тем, наблюдая за Эрлом, я не могла унять стук собственного сердца. Возможно, после аварии, если бы Лёня повел себя так, как он, — заботился и ухаживал, — я бы простила его. Потому что чувствовала бы любовь.

Настоящую. Искреннюю.

Но как же замечательно, что тогда он показал свое истинное лицо. Мерзкое и подлое.

Мои веки слипались, но я боролась с собой.

— Аннушка, что ты? — Натянув на меня носки, Эрл заглянул в лицо.

— Расскажи, что будет завтра, — попросила, сама не понимая, зачем.

Он приподнял бровь и ухмыльнулся.

— Легко, милая. Я проснусь на рассвете и затоплю печь. После проверю, как спишь ты и дети. Возьму ведра и принесу питьевой воды. После разожгу костер во дворе и стаскаю снег в лохань, чтобы таял для стирки. Вернусь в дом и проверю вас. Укрою лучше одеялами. После пойду в лес. Мы с мужиками там валежник заприметили. Порублю его и привезу. Сложу, чтобы просох. Это, конечно, не то, чем печь топят. Но не то сейчас время, чтобы носом водить. По дороге силки проверю. Два дня назад ставил. Если повезет, домой с добычей вернусь. А нет, так снасти рыболовные я тоже уже нашел. Но всё одно на завтрак у тебя будет сытная похлебка. — Говоря это, он водил рукой по моему бедру. — Ты проснешься, Аннушка, когда у меня уже всё готово будет. Дальше я тебя подниму и помогу дойти до умывальни. А после прослежу, чтобы ты в постель вернулась. Компресс на глаза должен помочь. Если всё хорошо будет, то уже завтра сможешь продолжить вязать.