Книга Пламенный ягненок, страница 4 – Елизавета Мальчикова

Я молчала, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как дрожат его руки. Я знала: пока он рядом, у меня есть шанс выбраться из этого омута отчаяния.

Под утро мы вернулись домой. В избе уже пахло дымом и кислым хлебом — мама проснулась и гремела посудой, нарочито громко ставя глиняные миски на стол.

— Где вас носило? — её голос был хриплым от недосыпа и раздражения. Матвейка, сидевший на лавке, тут же схватил свою миску, сунул в неё грязные пальцы и, не найдя ничего съестного, обиженно захныкал.

— Егор уже давно в поле, — она метнула злой, колючий взгляд на Святослава. — А ты всё шарахаешься туда-сюда! Одевайся и быстро к нему, бездельник!

Мы с братом подошли к столу, но мама резко вскинула руку, выставив указательный палец. — Нет-нет-нет. Останетесь без завтрака. Семеро одного не ждут, а смелый и один поест.

Святослав дёрнул плечом, его лицо потемнело. Он молча развернулся и скрылся за печкой, откуда вскоре донеслось шуршание одежды. Я хотела было выйти следом за ним, но мать остановила меня властным окриком — А ты останься! Протрёшь полы до блеска, переберёшь крупу да баню истопишь. Украсишь её лентами и вичками, что я подготовила.

Я не стала спорить. Лишь молча кивнула, опустив глаза.

Когда все мамины указания были выполнены, а изба наполнилась запахом свежевымытых досок и распаренного дерева, я уложила Матвейку спать. Во сне он смешно посасывал большой палец и причмокивал губами.

Я смотрела на его безмятежное лицо и думала о своём. Когда-нибудь и у меня будут дети. Я поклялась себе: ни за что на свете не заставлю свою дочь выходить замуж против её воли. Никогда.

Из раздумий меня вытянули гулкие шаги и приглушённые голоса. Дверь распахнулась, и в избу вошли мать, братья и Алишка.

В руках у Алишки была большая плетёная корзина, доверху наполненная душистыми травами и полевыми цветами.

— Возьми с собой в город, — мягко сказала она, ставя корзину рядом с моими сундуками, где уже лежала одежда и нехитрая утварь. — А то, небось, совсем нас забудешь.

Мама подошла ко мне вплотную, порывисто обняла и тут же развернула меня спиной к себе. Её пальцы коснулись моей косы.

— Да поможет тебе Мокошь, — прошептала она и вытянула из моих волос первую ленту.

Один за другим ко мне подошли братья. Их голоса звучали глухо, но слаженно — Да поможет тебе Мокошь.

Святослав задержался дольше других. Его ладонь на мгновение замерла на моём плече, и я услышала его тихий, но твёрдый голос — Я сдержу обещание. Верь мне.

Последней подошла Алишка. Её движения были нежными и аккуратными. Она достала последнюю ленту, и моя тяжёлая каштановая коса, расплетаясь, упала волной на спину.

Я крепко обняла подругу, чувствуя, как к горлу подступает комок. Предательские слёзы обожгли глаза. — Береги моего брата, — прошептала я ей на ухо и, резко отвернувшись, чтобы никто не увидел моей слабости, быстро шагнула в полумрак бани.

Когда я вышла из бани, то увидела большую карету. Её массивный деревянный корпус, тщательно отполированный и покрытый резьбой, блестел на солнце. На дверцах и по углам красовались узоры в виде переплетающихся трав, птиц и солярных знаков — оберегов, призванных защищать путника в дороге. Широкие и прочные колёса, окованные железом, чтобы выдерживать долгую дорогу по ухабам и грязи. Запряжена карета парой крепких лошадей в нарядной сбруе с медными бляхами и колокольчиками. Подойдя ближе, я невольно ахнула, я никогда не видела такого роскошества. Блеск на угольно чёрной шерсти коня, манил изящностью переливов. Поддавшись порыву, я положила ладонь на животное. Мягкая шерсть отозвалась тёплым прикосновением.