Онлайн книга «Пламенный ягненок»
|
Сбоку, держась за поручни, шли холопы. Их взгляды были прикованы к колёсам: они были готовы в любой момент подхватить возок, если тот накренится слишком сильно. Моя лошадь шла чуть позади, уверенно ступая по колее. Внезапно из придорожных кустов вынырнул какой-то оборванный мужик и попытался прилипнуть к богатому кортежу. Я резко осадил коня и громко, по-разбойничьи свистнул. Бродяга вздрогнул, втянул голову в плечи и, бормоча проклятия, мгновенно скрылся в тени деревьев. Мы въезжали в деревню. В нос тут же ударил густой, сладковатый запах — ядрёная смесь мёда, недопитого пива и подгоревших вчерашних пирогов. Воздух был пропитан духом ночного разгула. Повсюду виднелись следы буйного веселья: перевёрнутые деревянные ковши, обглоданные кости, втоптанные в грязь ленты и обрывки пёстрой ткани. В пыли у покосившихся заборов дремали куры, а из-за плетня лениво выглядывала свинья, выискивая остатки вчерашнего пира. «Да… погуляли знатно», — подумал я, окидывая взглядом этот хаос. Из изб уже выползали мужики. У многих лица были помятые и опухшие, но довольные. Они останавливались на порогах, почёсывая затылки, и обменивались короткими, хриплыми фразами — Ну и погуляли! — Теперь Игнатка-то в городе жить будет… У колодца собрались женщины. Завидев карету, они завистливо окинули её взглядом и принялись судачить громче обычного. Одна из них, перебирая цветы в косе, с досадой выпалила — Слёзы льёт ещё дура! Кто ж над золотом-то ревёт? Купец-то не из последних. Карета остановилась у самой дряхлой избы на околице. На крыльце стояла женщина — ещё не старая, но с лицом, изрезанным морщинами. Она упёрла руки в бока и смотрела на женщин с вызовом и какой-то болезненной гордостью. — Ну-с, видали? — надменно бросила она в пустоту. Слуги тут же засуетились. Двое быстро зашли в тёмные сени избы. Я спешился и медленно подошёл к дверце колымаги. Она распахнулась не сразу. А когда это произошло, я оглянулся и увидел, как с порога избы на землю ступила изящная девичья ножка. Она вышла медленно, с лебединой грацией, но голову держала низко опущенной. Длинные стройные ноги делали её стан величественным и каким-то нездешним. Каштановые волосы с бронзовым отливом тяжёлой волной падали на плечи и блестели на солнце так, будто впитали его свет. Казалось, её утончённой красоте здесь не место — среди пьяных мужиков, свинарников и покосившихся заборов. Совсем юная. В её облике не было ни гордости, ни надменности — лишь беззащитность загнанного ягнёнка. Меня вдруг охватил странный порыв: захотелось дотронуться до её бархатной белоснежной кожи. Я развернулся и инстинктивно вытянул руку вперёд. Но тут же опомнился и зло дёрнулся назад, злясь на собственную слабость. Я уже хотел убрать руку за спину, как вдруг почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение её изящных пальцев к своей ладони. Она подняла голову. Её изумрудно-зелёные глаза были красными от слёз, но при этом оставались по-детски светлыми и чистыми. Она долго смотрела на меня снизу вверх — изучающе, и доверчиво одновременно. Затем её взгляд скользнул по роскошной карете, и девушка тихо ахнула. В этот момент я поймал себя на мысли, что любуюсь сиянием её глаз больше, чем блеском меди на сбруе. — Госпожа… — тихо произнёс я, возвращая себе роль стража. |