Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 21 – Елизавета Мальчикова

— Как дочь? Тогда почему Лиля боялась вас? Преподаватель тёмных наук безвольно опускает руки.

— Не меня. Она боялась не меня…

Я выхватываю дневник из его рук и открываю страницу двести пятьдесят, и зачитываю вслух: «Сегодня Тёмный позвал меня на границу… Опять». Тёмный и преподаватель тёмных наук. Это вы.

Егор Витальевич осторожно берёт меня за руку: — Твои часы, Елизавета. Они…

Внезапно дверь распахивается, и в кабинет врывается директриса со своим заместителем.

— Что происходит? Вы снова это делаете? — Директриса обеспокоенно оглядывает меня с ног до головы: — Он касался тебя, дитя?

Я качаю головой, сглатывая горячие слёзы: — Снова? Всё правда…

— Теперь вам не отвертеться!

В кабинет медленно друг за другом входят люди в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Они молчали, только один встал вперёд.

— Не препятствуйте им, Егор Витальевич.

Преподаватель тёмных наук безоговорочно шагнул навстречу загадочным фигурам и украдкой посмотрел на меня. Я почувствовала еле ощутимое давление, будто разум едва задело невесомое пёрышко.

У часов есть секрет.

Чужая мысль промелькнула и испарилась так же легко и быстро, как и пришла.

Директриса мягко коснулась коричневой обложки: — Теперь это средство доказательства его причастности. Вы не против, дорогая?

Опустив глаза на кожаный переплёт, я только сейчас вижу, как сильно пальцы сжали дневник.

Его взломали. — Слова тёмного мага эхом пробежались в голове. Мысль застряла глубоко в чертогах разума. Голова пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение его словам, но путалась в тенях сомнений. Директриса чуть усилила хватку: — Не бойтесь, Елизавета, он больше никому не причинит зла.

Слишком уж настойчиво она пыталась забрать дневник. Я прижала его сильнее к груди; сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть. Я виновато посмотрела на Егора Витальевича. Он кивнул — просто кивнул, так легко, будто слова в дневнике не были его приговором, а далёкой прогулкой. Я медленно разжала пальцы, и директриса тут же передала дневник одному из людей в капюшоне. Но люди ли они?

— Что с ним теперь будет?

— Его будут судить в тюрьме ордена на Вишере, — отчеканила директриса. Её лицо будто изменилось: прежде мягкие черты стали тяжёлыми, а чуткие глаза наполнились ненавистью. — Отдохните, дитя. Даю вам неделю на восстановление. Директриса мягко кивнула на дверь, и я сделала нерешительный шаг в коридор.

Невидящим взглядом, я выбегаю на холодный воздух. Я хочу, чтобы моё сердце перестало так сильно биться, но новый удар лишь сильнее сдавливает грудь.

Какая же я идиотка!

Ноги сами несут меня на берег, а голова раскалывается от учащённого пульса. Чем ближе я к границе, тем сильнее идёт дождь. Огромные капли бьют мне в лицо, но это укусы комара по сравнению с грузом на моей душе.

Осудив не того, я предала сестру! Я никогда не найду доказательства против директрисы!

На берегу я замечаю одинокую фигуру.

— Елизавета! — Бархатный голос пытается перекричать непогоду.

Сильные руки прижимают меня к себе, и новый поток слёз выворачивает меня наизнанку.

— Это директриса, Ден! Это она!

Дождь забивается мне в рот и уши, или это мои слёзы… Я больше ничего не понимаю. Я просто хочу стать этой морской пеной и раствориться навсегда в глубинах солёных вод.