Книга Чужой мир - мои правила. Дилогия, страница 40 – Оксана Гринберга

И попасть в заботливые руки друида с нестандартным подходом к обучению? Ну уж нет!

— Думаю, на первое время и без книг обойдемся, - буду читать надписи на дверях и заборах, например. - Ты мне, главное, покажи, как буквы пишутся! Вот увидишь, я очень способная.

Кстати, три языка знаю! Теперь и четвертый добавился, хоть и не просила.

— Ладно, давай попробуем, - решилась девочка. - А мне с вышивкой поможешь? У тебя хорошо получается!

Через час монотонной работы я встала, чтобы размять затекшие ноги. В глазах прыгали красные крестики, и, сколько бы я не трясла головой, никак не менялись на нолики… Ой, и сложная жизнь у средневековый вышивальщицы! Мера болтала без умолку, угощая меня жареными каштанами в меду. Вкусно!

— Мы же почти все закончили? - с надеждой спросила я.

— Ага! - обрадовала Мера. - Давай ты до конца вышьешь вот этот узор, - она сунула мне в руки свое полотенце. - А я пока на речку сбегаю искупаться хорошо?

— Хорошо! - вздохнула я. Что только не сделаешь из-за любви к знаниям!

Закончив вышивание, мы отправились к Ниссе. Я развела огонь, заварила под руководством девочки засушенные листья мяты и чабреца. Потом пили ароматный травяной чай с хлебом и сыром, а Мера, за неимением бумаги и чернил, рисовала буквы палочкой на полу. Я как могла старательно их повторяла. Девочка смеялась над моими каракулями, затаптывала особо неудавшиеся экземпляры, дурачилась, но дело продвигалось. Местный алфавит состоял из двадцати букв, некоторые из них, к моему удивлению, походили на латинские. К приходу Ниссы я уже могла написать, не путаясь, около десяти из них.

Разогревая суп, я слушала пожилую женщину. День у нее прошел удачно, что нельзя сказать о моем. Подумав, я решила промолчать о том, что случилось на холме и что рассказал Бэк. В общем, я просто решила ничего не говорить ей. Нисса спасла мою жизнь, кто я такая, чтобы упрекать ее?

После еды помогла ей раздеться и лечь. Женщина, утомленная ранним подъемом и длинным днем, быстро заснула. Я вымыла посуду, еще немного почертила руны на земляном полу и затем тщательно затерла следы моих учений. Не спеша разделась, задула свечу и легла спать.

Проснулась от того, что не могла больше дышать. Чья-то грубая, дурнопахнущая рука закрывала рот и нос. Человек навалился сверху, прижав к полу. Под его весом я даже не могла пошевелиться. От мужчины исходил одуряющий запах перегара. Я отчаянно замотала головой, пыталась стряхнуть его ладонь, на что он еще крепче прижал меня к полу. Вторая рука лезла вверх по бедру, задирая сорочку. Боже, он что, собирается меня изнасиловать?

Извернувшись, со всей силы впилась зубами в его ладонь, почувствовав во рту вкус чужой крови. Мужская рука перестала шарить по бедрам. Он с силой залепил мне пощечину.

— Не дергайся и останешься живой! - прохрипел в ухо. Рука опять нырнула под сорочку. Послышался треск разрываемой ткани. Мои единственные трусики! Ненавижу!..

Злость разогнала остатки паники, сердце застучало ровнее. Мысли уже не разбегались в стороны, словно вспугнутые дикие скакуны. Резко высвободив руку, уперлась ладонью в мужской подбородок, отталкивая его голову. Локтем другой заехала в висок. Нехороший удар, за такой можно вылететь с соревнований! Но сейчас я специально била сильно, не боясь причинить вред.