Книга Газолин, страница 72 – Виктория Голубева

— Ты рано, – голос Хантера раздается в тишине комнаты, и я вздрагиваю от неожиданности, едва не проливая кофе. – Привет.

— Привет, – здороваюсь я в ответ максимально безразличным тоном.

— Познакомишь с моим напарником по съемке? – Хантер хитро улыбается. Кажется, его ни капли не беспокоит моя показательная холодность.

Мы подходим к переноске с сурком, который, похоже, не собирается выходить.

— Это Болид. Ты чуть не сбил его во время съемочных заездов. – В моем голосе слышится укор, хотя я знаю: от гонщика это не зависело. На скорости за двести километров в час – чудо, что он вовремя заметил сурка и отрулил.

— Болид? – Хантер по-мальчишески улыбается и опускается перед переноской на колени. – Отличное имя, парень. Не хочешь выйти? У меня кое-что для тебя есть.

Словно фокусник, он достает из заднего кармана маленький пакетик морковных палочек, с хрустом раскрывает его и вытаскивает одну. Какой предусмотрительный, вы только подумайте. Почему-то мне смешно, хотя где-то глубоко внутри меня трогает этот жест заботы. Интересно, кто проговорился ему, что на фотосессии будет сурок?

Сквозь прозрачную крышку переноски, состоящую из тонких пластиковых полосок с крошечными отверстиями для воздуха, я вижу, как сурок поднимает голову и принюхивается, но выходить не спешит.

Хантер машет морковкой перед его мордочкой, и сурок, наконец, поднимается. Переваливаясь с боку на бок на своих толстеньких лапах, прихрамывая, он наполовину выползает из переноски, где Хантер вручает ему морковь.

Болид сразу садится, приваливается спиной к переноске и принимается есть, уморительно дергая усами. Боже, ну какой же он милый!

— Прости за аварию. Сам понимаешь, это был гоночный инцидент.

Хантер поднимается с пола, кладет пакетик с морковью на ближайший стол и отряхивает руки, а после делает пару снимков на телефон.

— Долго ему еще носить гипс? – спрашивает он.

— Примерно три недели. Дальше, в зависимости от его самочувствия и состояния, мы либо выпустим сурка в дикую природу, либо отправим в зоопарк, если ветеринар решит, что он не выживет в естественной среде.

— Бедняга. – Хантер протягивает сурку еще одну морковную палочку. – Мы выберем тебе самый лучший зоопарк на свете. Не переживай, ты в надежных руках. – Затем поворачивается ко мне и говорит уже серьезным тоном: – Сиена, я хотел поговорить с тобой после Сильверстоуна, но твой… – он делает паузу, – парень не дал мне этого сделать, а твоего номера у меня нет.

Молчу, не желая его поправлять и уточнять, что Оливер не мой парень, а самый лучший друг на свете.

— Мне очень жаль, что ты застала ту фанатку, – продолжает он, но мне вдруг становится так больно, что нечем дышать. Не хочу этого слышать. Не хочу!

— Нам не о чем разговаривать, Хантер, – перебиваю я. Собираю всю смелость в кулак и смотрю ему прямо в глаза. – Это твое дело, как проводить свободное время. Моя единственная просьба – веди себя профессионально. Если у нас назначена встреча, уважай других и не переноси все в последний момент.

Хантер делает шаг ко мне, намереваясь что-то сказать, но в эту минуту в зал входят фотограф и визажист. Мы уже знакомы, и я знаю, что оба в восторге от идеи съемки с сурком.

— Привет, малыш! Смотрю, ты поднаел бочков с нашей последней встречи! – щебечет фотограф Филипп.