Книга Газолин, страница 64 – Виктория Голубева

Момент – и роскошные гортензии летят в дерущихся, а следом льется вода.

Ваза, похожая на круглый аквариум, оказывается полезной: в ней достаточно воды, чтобы хоть ненадолго остудить пыл этих идиотов.

Парни замирают и, наконец, отпускают друг друга. Они лежат на полу и тяжело дышат. Под ними мокрый ковролин – темные и светлые разводы переплетаются на нем так причудливо, что напоминают полотно современного искусства. Сверху, финальным штрихом, валяются сломанные ветки розовых гортензий.

— Что вы творите?! Совсем с ума сошли?! – спрашиваю я, захлопывая дверь. В коридоре уже слышатся щелчки замков и звуки открывающихся номеров.

Платье нещадно сползло – как-то не до приличий, когда поливаешь водой двух идиотов. Я резко подтягиваю лиф и прижимаю его ладонью.

Набираю воздуха, готовясь продолжить отчитывать их, как вдруг стучат в дверь. Выдыхаю, торопливо поправляю платье еще раз и машу парням рукой.

— А ну, откатились отсюда, если не хотите разборок с отелем, – шепотом командую им.

Я открываю дверь с вежливой улыбкой. Передо мной служащий отеля, а чуть поодаль стоит охранник.

За спиной слышится щелчок замка в ванной. Отлично. Надеюсь, у них хватит ума посидеть тихо хотя бы пять минут.

Раскрываю дверь чуть шире, картинно придерживаю платье и выжидательно смотрю на гостей:

— Вы что-то хотели?

Служащий неприлично долго смотрит на мое декольте, потом, наконец, поднимает взгляд туда, где ему и полагается быть, и, сглотнув, спрашивает:

— Мисс, у вас все в порядке? Нам сообщили, что слышали на этаже грохот и звуки борьбы.

Звуки борьбы? Возможно, потому что два идиота только что устроили драку у меня в номере. Как теперь объяснять мокрый ковролин и вещи, разбросанные по полу?

Никому из нас троих нельзя допустить, чтобы о драке узнали. Пресса с удовольствием вцепится в такую историю, и прощай хорошая репутация и Хантера, и Оливера. А если всплывет мое фото… даже думать не хочу, что тогда будет.

Я тяну время, снова поправляю платье, и тут меня осеняет. Платье!

Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, дыхание перехватывает от внезапной идеи, а уголки губ сами ползут вверх.

Я стараюсь придать лицу смущенное выражение, чуть наклоняюсь вперед и доверительно говорю:

— Грохот действительно был из моего номера, а вот борьба… только с платьем. – Я пожимаю плечами и перехватываю лиф другой рукой. – Понимаете, я собиралась пойти потанцевать и решила надеть новое платье. А молния, как назло, заела посередине – ни снять, ни застегнуть до конца. Пока вылезала, задела вазу с цветами.

Служащий уже собирается что-то сказать, но я торопливо добавляю:

— Ваза цела, не волнуйтесь. Просто она такая огромная, что шуму наделала знатно, – хихикаю я. – Так что все в порядке, только ковролин немного намочила.

— Это не проблема, мисс. Я пришлю горничную, она все уберет, – кивает служащий, продолжая откровенно глазеть на меня.

Кажется, работники гостиничного бизнеса – моя целевая аудитория в любовных делах.

— Спасибо вам, – обворожительно улыбаюсь я. – Хорошего вечера.

Закрываю дверь и запираю ее на замок.

Подхожу к ванной и стучу. Дверь приоткрывается, и передо мной появляются мои гости: оба мокрые, у Хантера разбита губа, у Олли порвана футболка и подбит глаз. Прекрасно! Только этого не хватало – у него же завтра съемка!