Книга Газолин, страница 2 – Виктория Голубева

В манерах Хантера есть все, что мне нравится: уверенность, элегантность и тот самый английский юмор, на грани сарказма. А еще самый сексуальный акцент в мире.

Я пропала. Как можно устоять перед джентльменом с бархатным голосом? Особенно если он гоняется на скорости триста километров в час? Страсть к быстрой езде – это у нас семейное.

И да, он точно младше меня. Сколько лет между нами разница? Пять? Семь? Официанты наливают ему игристое, значит, ему все-таки есть восемнадцать. ФИА строго следит за тем, чтобы несовершеннолетним гонщикам не попадал в руки алкоголь: репутационные риски слишком велики.

Прикрыв глаза, я делаю медленный глоток из бокала. Пора прекратить мечтать о школьниках. В конце концов, у меня есть парень.

Есть ведь, правда?

* * *

Час назад.

— Скоро вернусь, – шепчу я брату, мило улыбнувшись соседке слева. Встаю со своего места и направляюсь к дамской комнате. Официальная часть гала-вечера проходит в роскошном концертном зале, похожем на тот, где вручают «Оскар».

Через полчаса мне предстоит преподнести награду «Новичок года», и на сцене я должна быть на высоте. Изначально эту роль предложили моему отцу, но он щедро делегировал ее мне. При всей любви к гонкам, светские мероприятия – это не его.

Интересно, вручают ли похожие награды финансовым аналитикам? Если да, то надеюсь, они не такие гигантские и тяжелые. Не уверена, что захочу поставить на каминную полку огромный золотой калькулятор. Хотя кто знает, может, это станет новым трендом в дизайне интерьеров?

На мгновение позволяю себе представить, что держу в руках «Оскар», и сердце болезненно сжимается. Не в этой жизни. Когда мечта недостижима, безопаснее вообще вычеркнуть ее из мыслей.

Помню, как несколько лет назад, в выпускном классе, я заговорила с отцом о карьере режиссера, но он лишь отмахнулся, сказал, что во мне нет того, что нужно для кино.

Что ж, похоже, во мне оказалось именно то, что нужно миру финансовых показателей.

У зеркала в дамской комнате я провожу помадой по губам. Матовый красный цвет идеально повторяет оттенок платья. Волосы темной гладью падают на плечи. Я откидываю их, открывая линию ключиц.

Защелкнув клатч, кладу его у раковины и вглядываюсь в свое отражение. На меня смотрит хрупкая элегантная брюнетка. Я провожу руками по телу, расправляя платье на бедрах. Идеально выверенный образ, маме бы понравилось. А мне?

Резко отвернувшись от зеркала, я открываю дверь.

В комнате ожидания парень в смокинге безуспешно пытается завязать галстук-бабочку, стоя напротив зеркала в массивной раме. Растрепанные светло-русые волосы с выгоревшими на солнце прядями выбиваются из торжественного образа, но именно эта легкая небрежность уравновешивает его и делает завершенным.

На столике перед ним лежит телефон с обучающим видео, наверняка что-то вроде «Как завязать галстук-бабочку за две минуты».

Он мельком смотрит на меня, но не здоровается, продолжая бороться с галстуком. Ладонь правой руки у парня забинтована, что усложняет задачу. До выхода на сцену остается всего двадцать минут, а минимум за десять я должна уже быть в гримерке. Но я не могу пройти мимо. Одной рукой манипулировать тяжело, особенно если не знаешь как. Он не справится.

— Мой отец научился завязывать такие галстуки только после второго чемпионского титула, – говорю я с улыбкой. Голос почему-то немного хриплый, как после долгого молчания. Мы встречаемся взглядами в зеркале. За тяжелыми дверями играет музыка, а телефон продолжает что-то бубнить.