Книга Газолин, страница 10 – Виктория Голубева

Он открывает рот – хочет что-то сказать. Я же делаю вид, что не замечаю, и отворачиваюсь.

Вокруг Оливера уже собралась небольшая толпа. Неудивительно, он ведь наша звезда. Правда, в отличие от Клавдии, он не зазнался.

Мы дружим еще с тех времен, когда оба только мечтали поступить в Королевскую Академию Киноискусства и снимали на двоих комнатушку. Так далеко от кампуса, что вставали в пять утра и досыпали потом в поезде.

Оливер сразу видит, что со мной что-то не так. Он прощается, хлопает кого-то по плечу и идет мне навстречу.

Очень вовремя, потому что сзади раздается:

— Нина, подожди.

Я замираю, а Оливер в ту же секунду берет меня за руку и поворачивается к Хантеру. Голос его звучит спокойно, но внутри – ледяная сталь:

— Вообще меня зовут Оливер, но для вас, так и быть, могу быть Ниной.

Он делает шаг вперед и протягивает руку. Улыбка у него все та же – безмятежная, актерская. Только глаза совсем не улыбаются.

Хантер хмурится, но жмет руку.

— Хантер Кросс. Должно быть, я обознался. – Он пристально смотрит на нас, задерживая взгляд на наших переплетенных руках дольше, чем нужно. Пауза. – Вы уронили.

Хантер протягивает мне ярко-розовую ручку. Видимо, она выпала из ежедневника, когда меня толкнули.

Щеки вспыхивают, и я уверена: сейчас я того же цвета, что и эта дурацкая ручка.

Глупая, глупая Сиена. Вообразила себя Золушкой, которую влюбленный принц узнал, несмотря на некрасивое платье.

— Спасибо. – Оливер забирает у Хантера ручку и кладет во внутренний карман пиджака. – Ладно, нам пора. Рад знакомству.

Он ведет меня прочь. Я не оглядываюсь. Не хочу видеть, как Хантер смотрит нам вслед. Или не смотрит. Не знаю, чего хочу больше.

Автоматические двери беззвучно раздвигаются. Мы выходим наружу.

Свежий воздух. Дышать становится легче. Я наконец отпускаю ежедневник, даже не замечая, как сильно сжимала его все это время. Протягиваю руку, и Оливер отдает мне ручку.

— Он точно меня узнал, – говорю я, глядя в пустоту. Аккуратно вкладываю ручку обратно в ежедневник. Прошлое догоняет меня, как бы я ни хотела от него убежать.

Оливер сжимает мою руку чуть крепче.

— Может, и так. Но теперь он знает: ты не одна.

Китай

Взмах клетчатого флага на Гран-при Китая – и один за другим под ним проносятся оба болида «Меркурия», рассекая воздух громким ревом моторов.

Я смотрю на экран с трансляцией и не верю своим глазам. Вторая победа подряд. Как это вообще возможно?

На тестах я не смог выжать из машины и половины того, что нужно, чтобы приехать на подиум. Сжимаю кулаки. Пары часов пятничной тренировки слишком мало для того, чтобы почувствовать болид. Липкое, вязкое ощущение беспомощности разъедает изнутри.

Роберт Монклер – восходящая звезда «Формулы–1». Двукратный чемпион мира еще до перехода в «Меркурий». В этом сезоне, похоже, он поборется за третье чемпионство.

Все обнимают друг друга, бегут к подиуму поддержать победителей. Резервным пилотам туда идти необязательно: наше место у экранов с телеметрией и трансляцией гонки.

Я снимаю наушники, и мир взрывается звуком. Рев толпы сливается с гулом моторов, дрожь от которых передается через бетон пит-лейна подошвам. Напротив, над стартовой прямой, возвышаются трибуны, переполненные болельщиками и укрытые от солнца круглыми белыми навесами, словно гигантскими футуристическими грибами.