Книга Газолин, страница 117 – Виктория Голубева

Kiss me out of the bearded barley.

Nightly, beside the green, green grass.

Swing, swing, swing the spinning step.

You wear those shoes and I will wear that dress.

Kiss me.^[12]

Музыка обрывается.

Сиена держит телефон в руках. Вызов сброшен.

Поднимаю взгляд и смотрю ей в глаза. Ее щеки заливает румянец цвета фуксии. Такая милая, смущается из-за такой мелочи.

— Люблю эту песню. – Сиена нервно сглатывает. – Она из одного классного ромкома.

В этот момент рядом снова возникает злосчастный официант:

— Готовы к основному блюду?

Мехико, Мексика

Темные провалы глаз, окруженные разноцветными сердечками, выглядят жутковато. И если к повсеместным изображениям черепов, разукрашенных в стиле Санта Муэрте, я еще могу привыкнуть, то к таким узорам на живых людях – нет.

Ярко разрисованные черепа и бархатцы – главные символы Дня мертвых. Мехико буквально утопает в этих цветах, еще сильнее притягивая туристов своим колоритом.

У Дня мертвых есть свой темный шарм. Уверена, он по душе тем, кто едет в Новый Орлеан на знаменитый маскарад Марди Гра в Латинском квартале, пропитанном историей вуду и ведьмовства, или увешивает свой дом скелетами на Хеллоуин. Я не из их числа, мой план-максимум на осень – это купить тыквенный латте.

Не знаю, привлекает ли фанатов «Формулы–1» эстетика Дня мертвых, но трасса автодрома братьев Родригес – точно да. Это самая обгонная трасса в календаре «Формулы–1». Каждый обгон повышает риск аварии, делает результат непредсказуемым. Идеальное сочетание для настоящих болельщиков.

Мы здесь уже несколько дней, но наши с Хантером графики не позволяют проводить вместе много времени, поэтому стараемся урвать хотя бы пару минут, если появляется такая возможность.

Легкие касания ладонями в узких коридорах, когда каждый из нас спешит по своим делам. Чашка кофе в кафетерии моторхоума между тренировками Хантера. Или получасовой перерыв, десять минут которого мы провели в номере отеля, целуясь как сумасшедшие. Почему только десять? Потому что от отеля до съемочной площадки еще нужно дойти.

Вот и сейчас у меня обеденный перерыв, а у Хантера есть примерно час до традиционного парада пилотов. Обычно гонщиков возят по трассе на специальной платформе – на радость болельщикам, но в Мексике все более антуражно. Пилоты часто одеваются в стиле Дня мертвых или надевают традиционные мексиканские костюмы. Вместо привычной платформы сегодня будут ретроавтомобили.

В этом году пилоты «Меркурия» выделяются. С лицами, загримированными под черепа, они становятся героями Дня мертвых. А оденут их в гоночные комбинезоны в специальной черной окраске – под темную ливрею болида. Для самых знаковых этапов многие команды перекрашивают машины, разумеется, оставляя спонсорские логотипы.

Я видела проект того, как будут выглядеть гонщики «Меркурия», и это просто вау. На мой скромный девичий взгляд, эти черные костюмы и агрессивный грим, скрывающий лица, это просто не передать словами как горячо.

Стучусь в номер Хантера. С той стороны слышатся шаги, и ассистент команды открывает дверь.

Внутри Хантер сидит на раскладном стуле для макияжа. На него направлено несколько ламп, перед ним стоит девушка-визажист. Грим почти завершен, и его черты превратились в пугающе правдоподобный черно-белый череп, испещренный цветным кружевом узоров из сердечек, завитушек и цветов. Розовый, оранжевый и красный ярко выделяются на выбеленной коже. Я узнаю и не узнаю его одновременно.