Книга Стон океана, страница 86 – Эмма Хамм

— Косу заплетаю, – выдохнула Алексия.

— Почему остановилась? – Фортис не сводил взгляда с ее пальцев, даже не моргал, и она не знала, как это понимать.

По какой-то необъяснимой причине горячо потянуло внизу живота. Что делать с этими чувствами, Алексия тоже не знала, но ей хотелось, чтобы глубинник и дальше смотрел на нее так. Поэтому она продолжила переплетать пряди, одну на другую, одну на другую. У нее были длинные волосы. На то, чтобы их заплести, требовалось некоторое время. Когда Алексия наконец завязала их узлом, понадеявшись, что он выдержит, воздух между ними с Фортисом словно сгустился. Ей стало сложнее дышать. Ему, похоже, тоже. Даже со стороны было видно, как тяжело ходила вверх-вниз его грудь под грузом эмоции, которой она не знала названия.

Но это чувство будило в Алексии кого-то нового. Женщину, которая могла чувствовать, желать, хотеть. И она шептала ей воспользоваться этим моментом. Другого могло и не представиться.

Облизнув губы, она тихо спросила:

— Ты веришь, что скоро умрешь?

— Я знаю это.

— Если бы я знала, что скоро умру, я бы хотела проживать каждый день на полную. Сделать все, что всегда хотела сделать. Покинуть этот мир без сожалений.

Алексия понимала, что скорее тычет Фортиса метафорической палкой, проверяя, что он сделает, но, справедливости ради, она так себя раньше не чувствовала. Никогда. Ее тело никогда не испытывало этого теплого, влажного ощущения прежде, и Алексии хотелось это изучить.

— Вираго, – почти простонал Фортис. – Я и так себя едва сдерживаю.

И почему ее сердце от этого застучало так сильно?

— Ты забрал мои лекарства, так что, боюсь, ты тут единственный еще держишься.

В его груди раздался раскатистый рык, подобного которому Алексия от него еще не слышала. Может, просто не могла разобрать под водой. А потом Фортис внезапно протянул руки, схватил ее за лодыжки и раздвинул ноги, разворачивая к себе. Она только и успела, что опереться на руки позади себя, пока глубинник пожирал ее горящим взглядом.

— Ты говорила, что, пока принимала то лекарство, ничего не чувствовала, – низко, раскатисто сказал Фортис. – Совсем ничего?

— Раньше? Мое сознание было холодным. Тактическим. Не воспринимало ничего, кроме логики и аргументов рассудка. – Глубокий, дрожащий вдох. – Но теперь я чувствую… много всякого.

Каким-то образом его глаза стали еще темнее. Словно Фортис понял, что́ она собиралась этим сказать. Понял, что ей хотелось – нет, было просто необходимо, – чтобы он что-то сделал, но Алексия искренне не знала, как об этом попросить.

— Ты знаешь, чем мужчины и женщины вместе занимаются, так? – спросил Фортис. – Не удивлюсь, если из Тау исключено вообще все удовольствие.

— Я видела, как Оригиналы делают друг с другом, что им вздумается. – От одной только мысли она поморщилась. – Выглядело неприятно. Повадки у них… извращенные.

Алексия помнила слишком много раз, когда они доводили друг друга до предела. Для них это было игрой. Посмотреть, какую еще боль они смогут причинить, насколько сильно это другому не понравится. Или, внезапно, понравится.

— Люди, которые живут так долго, перестают искать удовольствия в известных нам местах, – пробормотал Фортис, но пальцы на ее лодыжке сомкнулись чуть сильнее. – Мы сейчас не в воде, Алексия. Я не могу учуять твои желания.