Книга Любить вампира – это хаос, страница 156 – Аура Хейс

— Да… точно. Ты права.

Видно, что он все еще немного заторможен, но потихоньку приходит в себя, а это самое главное.

— Уведи меня отсюда, прошу, – шепчу я, и именно так он и поступает.

Я держу ее в своих объятьях.

Она жива.

И цела.

Я повторяю эти слова, чтобы успокоиться. Там, в клубе, меня охватила ярость. Мне кажется, я еще ни разу за всю свою жизнь не терял контроль до такой степени, но стоило мне увидеть Женевьеву и ее приспешников, как у меня поехала крыша. Она похитила мою пару. Единственную женщину, которую я по-настоящему любил. И я не могу оставить этот поступок безнаказанным, и она это знала.

Женевьева отчаянно сражалась, надо отдать ей должное, но она не смогла справиться с моей смертельной яростью.

Я крепко прижимаю к себе Селин и, с тех пор как она меня нашла в коридоре, в миллионный раз вдыхаю ее запах. Я не собираюсь ее отпускать и уже сообщил ей об этом. Поскольку машина разбита вдребезги, ехать было не на чем, но такси я ждать не мог. Да и вряд ли кто-то бы нас повез в таком виде.

Мы помчались домой с такой скоростью, что люди и Чикаго превратились в одно размытое пятно.

Я включаю душ и аккуратно снимаю с нее одежду. Она пахнет плесенью, мочой и чем-то еще, о чем я не хочу думать. Например, кровью.

Мои пальцы дрожат, когда я сбрасываю нашу одежду в кучу, которую позже сожгу.

Проверяю душ, где вода уже достаточно нагрелась, и завожу Селин в кабинку. Вода у наших ног мгновенно окрашивается в красный цвет, утекая в канализацию.

Селин утыкается носом в мою обнаженную грудь, а я глажу ее по спине.

Она всхлипывает, и я закрываю глаза, положив подбородок ей на макушку.

Через какой ад прошла моя девочка… Даже думать об этом не хочу.

— Повернись, – шепчу я и беру с полки фиолетовую мочалку.

Она повинуется, неохотно отстраняясь. Думаю, в ближайшее время мы будем не разлей вода.

Выдавив на мочалку гель с ягодным ароматом, я принимаюсь мыть Селин с головы до самых пят. Я не спешу и осторожно смываю с нее въевшуюся грязь. Осыпаю поцелуями каждую царапинку, каждый синяк и шрам на ее теле, пытаясь стереть с них воспоминания.

Она здесь. Она в безопасности.

Я, должно быть, так углубился в свои мысли, что не заметил, как Селин повернулась ко мне, ее нежные глаза светятся пониманием. Она проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, и ее взгляд говорит: «Мы здесь, мы выжили».

Селин берет мочалку из моей безвольной руки и начинает мыть мне грудь. Ее взгляд сосредоточился на моей коже, она старается не пропустить ни одну каплю грязи или крови. Снимает с меня очки, убирает их подальше и протирает мое лицо. Из-за моего дерьмового зрения мир вокруг расплывается, но я чувствую каждое ее прикосновение.

Наша нагота и близость могли бы вылиться в страсть, но то, что происходит между нами сейчас, гораздо глубже. Это ритуал возвращения домой, напоминание друг другу, что мы выжили, мы вместе. Единение, которое я ощущаю в этот миг с Селин, – это нечто грандиозное.

Я чувствую, как она дрожит, открываю один глаз и вижу ее слезы. Прижимаю ее к себе, и мы медленно оседаем на пол душевой кабины. Она навзрыд плачет у меня на груди, и каждый ее всхлип – та боль, которая копилась эти две долгие недели. Я время от времени целую ее лоб, подбородок, глаза.