Книга Девушка из книжного переулка, страница 43 – Анна Либерти

— На мой взгляд, учитывая те рисунки, которые я видел в альбоме, у тебя хорошо получается.

Мира промолчала в ответ. Ей не нравился этот разговор. Она чувствовала, что все эти вопросы лишь долгое вступление к чему-то действительно важному, о чём он пытался с ней заговорить.

— А как тебе работа в книжном магазине? Мне кажется, там не так много посетителей обычно, – продолжал он расспрашивать.

Мира остановилась, а следом за ней и Никита.

— К чему этот разговор? – прямо спросила она, вглядываясь в его лицо. – Что ты хочешь узнать?

Ощущая лёгкое раздражение, Мира в то же время действительно хотела услышать его ответ. Она начинала замечать, что с ним всё было немного иначе. Ей не приходилось постоянно придумывать оправдания, искать подходящие слова. Он не задавал неудобных вопросов и не пытался подловить её на слове. Всё то, что годами останавливало, заставляло держаться подальше от лишних знакомств, все эти страхи с ним рассыпались бесполезными иллюзиями. Его присутствие не отнимало сил, а скорее даже привносило в её жизнь нечто новое. Ощущения, которые до этого ей уже приходилось испытывать, однако это было так давно, что воспоминания о них, как сухой осенний лист, растёртый в ладони, превратились в прах.

— У меня есть один вопрос. Что ты делала в парке около детского дома в тот день, когда мы познакомились?

Мира отвернулась и почувствовала, как к её глазам начали подступать слёзы. Почему именно сейчас? Сдвинувшись с места, она неспешно зашагала вдоль улицы, незаметным движением смахнув тёплую влагу, которая уже катилась по её замёрзшим щекам.

— Я выросла в этом детском доме, – неровным голосом начала Мира, сглатывая ком в горле, – меня подбросили, когда я была маленькая. В семью меня так и не взяли, поэтому только три года назад я оказалась «снаружи» в пустой однокомнатной квартире, не имея понятия, что делать дальше.

Мира за всю жизнь никому не рассказывала столько, сколько сказала ему сейчас. Говорить о своих чувствах и переживаниях вообще не входило в её привычку – в детдоме это затея бесполезная, да и, по правде сказать, не пользуется уважением, а после выпуска не нашёлся тот человек, с которым она могла бы ими поделиться.

Она шла, выпуская слова в холодный осенний воздух, и ей казалось, что что-то тяжёлое, давящее внутри неё постепенно растворяется.

— В тот день я пришла, чтобы забрать письмо. Его прислали не на мой адрес. Его прислали туда. Понимаешь? – Мира подняла ещё влажные от слёз и блестящие в свете фонарей глаза, устремив на Никиту полный отчаяния взгляд. – Это значит, что отправитель последним моим адресом знает именно детский дом.

— У тебя есть кто-то из знакомых или друзей, кто мог бы его прислать? Возможно…

Мира его перебила, коротко ответив:

— Нет.

— Значит, ты считаешь, что… – он запнулся, не зная, как правильно сказать то, о чём она боялась даже подумать.

— Нет! Я не хочу думать об этом, пока не появится хоть что-то, что заставит меня начать это делать! Двадцать два года – слишком долгий срок, чтобы это было правдой.

Молчание. Ей не верилось, что она сейчас произнесла это вслух. Мира не позволяла себе даже думать о том, что конверт мог быть от того, кто её когда-то подбросил. Эти мысли пугали, вызывая необъяснимую тревогу, словно она делала что-то постыдное.