Книга Кайкейи, страница 173 – Вайшнави Патель

На следующее утро мы распрощались. Мама пришла в мою комнату ранним утром и крепко обняла меня.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за спасение города, – сказала она. – Даже боги не хотели прийти нам на помощь, а ты пришла.

— Ты сказала мне однажды, что я вырасту и стану сильной, – ответила я, и в горле запершило от непролитых слез. – Ты оставила мне сказку.

Мама удивленно отступила назад.

— Я думала, что ты ее так и не нашла, – сказала она. – Что я переосторожничала и слишком хорошо ее спрятала. Ты никогда не упоминала о ней.

— Нашла, хотя только через несколько лет, – призналась я. – Но с тех пор она всегда была со мной. До сих она служит мне напоминанием. Боги помогли друг другу, но не захотели помочь невинной женщине. Я поклялась, что никогда не стану терпеть такой несправедливости.

— О, Кайкейи, – сказала мама, и голос у нее был печальный. – Это не тот урок, который я надеялась тебе преподать. Боги делают что хотят. Эта сказка была напоминанием о том, что нужно быть осторожнее с мужчинами. Я выбрала ее, потому что не могла поверить, что такой старый, ничем не примечательный человек способен на подобную жестокость. Он ведь пришел к нам во дворец за несколько лет до твоего рождения.

— О ком ты говоришь? – спросила я озадаченно. – Кто-то из этой истории бывал в Кекайе?

— Да, тот самый человек, который превратил Ахалью в камень. Мудрец Вамадева Гаутама.

Мама словно выдернула у меня ковер из-под ног, и вся комната так и завертелась перед глазами. Вамадева Гаутама. Вамадева!

Нет. Как такое может быть? На свете не один Вамадева.

— Ты… знала его?

— Да. Он был уже стар, волосы седые. Казался совершенно обычным. Но, когда я заглянула ему в глаза, сразу поверила, что он это сделал. Они были неживые, серые, холодные. Как буря. – Мама замолчала, устремив взгляд куда-то в прошлое. Затем она моргнула и словно очнулась. – Как бы то ни было, сейчас это не имеет значения. Не стоит тревожить себя старыми историями, Кайкейи. Тебе пора ехать.

Она поцеловала меня в лоб и ушла, прежде чем я успела сказать что-то еще.

Я опустилась на кровать, вся дрожа. Ошибки не было. Она описала его в точности. Какой жестокий случай мог поставить этого человека на моем пути, сделать так, чтобы мои сыновья учились у него? Ведь этот мудрец, который обучал Раму, который провел два года в уединенном ашраме с моим впечатлительным сыном, был чудовищем. Человек, который проклял собственную жену, который не счел нужным освободить ее, – такой человек носит в своем сердце ненависть.

И, несмотря на мои усилия держать его на расстоянии от Айодхьи, он снова отыскал Раму. Это большая беда, тем более что речь идет о юврадже. Почему я выпустила Раму из виду на целых два года? Я была слишком самонадеянна, высокомерно полагала, что я в своем мире хозяйка, и все в нем будет так, как я захочу. Наверняка мудрец Вамадева тоже ненавидит меня за то, что я прогнала его. Говорил ли он Раме, что я злая, что достойна презрения?

В глубине души я понимала, что пока не до конца представляю себе размер беды. Нужно было как можно скорее возвращаться в Айодхью.

По-другому это не опишешь: перед нами стояла длинная, узкая деревянная лодка на колесах.

По оба борта раскинулись великолепные крылья, искусно сделанные из тысяч перьев, подобных которым не найти ни у одного живого существа.