Книга Судьбы мертвых, страница 52 – Тесия Цай

— Не могу понять: вы сочувствуете духу или не одобряете его?

— Не можете? – Я нахмурилась, рассматривая гребни и шпильки, устилающие стол, на редкость бесполезные для своей покойной госпожи. – Ответ: и то и другое. Вот только мертвым безразлично сочувствие. Им нужно облегчение.

Жэнь замолчал на мгновение. Когда я подняла взгляд, он с любопытством изучал меня. Я не смогла удержаться от зудящего на языке вопроса:

— Что?

Он покачал головой:

— Я полагал, вы видите в мертвых лишь работу, которую надо выполнить, а не людей, стоящих внимания.

Пусть он сказал это без осуждения, у меня кольнуло в груди от его слов. Отец не так давно высказывал схожие мысли. «Мы должны смотреть на мертвых, которым служим, как на святыню, а не как на продукт, которым мы пользуемся», – изрек он. Я знала это, но также знала о риске слишком проникнуться к тем, кому помогала. Зачем ходить по этой границе, когда безопаснее вообще ее избегать?

И все же чем больше времени я проводила с Жэнем и злыми духами, тем менее тщательно соблюдала собственные правила.

Пока я молчала, Жэнь быстро добавил:

— Я не критикую вас, госпожа Кан. Простите, если оскорбил. Я лишь восхитился теплом за вашей обычно холодной маской.

Легкость, с которой он выдал эту искреннюю похвалу, застала меня врасплох.

— Откуда вы знаете, что это маска? – Я скрестила руки на груди. – Может быть, я просто жестока.

Он криво ухмыльнулся:

— Беру назад предыдущее замечание. Вы и впрямь нечестны.

— Что это значит?

Однако Жэнь уже отступил на дорожку, ведущую наружу, явно не желая углубляться в тему. Я в раздражении заторопилась следом.

— Как думаете, где в этом особняке Юянь могла искать уединение? – спросил он, пока мы шагали в сторону восточного крыла

— Вы полагаете, я знаю, потому что я женщина?

— Я полагаю, вы знаете, потому что умеете сопереживать.

Я покосилась на него. Отчасти мне хотелось продолжать раздражаться, чтобы отвлечься от напряжения, пронизывавшего особняк. Но это было непросто, когда он говорил так искренне – и благожелательно. Что само по себе отвлекало.

Я откашлялась.

— В особняке семейства высокого положения с таким количеством слуг единственным местом, где Юянь могли не тревожить, был бы личный внутренний двор.

— Звучит логично. У моей матери был такой в царском дворце, с прудиком и садом. Днем она там вышивала, а созерцая луну – пила чай. Никто, даже ее личные служанки, не могли войти без ее разрешения. – Потом Жень с озорством добавил: – Хотя она никогда не ругала меня, когда я туда забирался.

— Должно быть, вы очень ее любили, – сказала я. Как ужасно, должно быть, он себя чувствовал, узнав, что ее убили.

— Любил. – Он говорил спокойно, и это заставило расслабиться и меня. Я впервые общалась с членом семьи, пережившей потерю, без необходимости утешать или извиняться за то, чего не делала.

— Раз вы знакомы с планировкой знатных домов, – произнесла я, – почему бы вам не указать путь?

Его глаза распахнулись в наигранном удивлении:

— Вы дадите мне такую власть? Никогда бы не подумал.

Я подняла бровь:

— Если хотите, я могу отозвать свое предложение.

— Не будем спешить. – Он рассмеялся – звук был внезапен, как рассвет, – и вытянул руку. – Сюда, достойная госпожа.

Мы исследовали спальни в восточном крыле, заглядывая в каждую комнату, пока не нашли одну, на входе в которую оба поежились. С лица Жэня сошли все следы веселья, пока он вел нас через покои к закрытому заднему дворику.