Книга Судьбы мертвых, страница 143 – Тесия Цай

— Ты отравил мою мать? – прошептал Жэнь. – Отец знает?

— Я сказал ему, что это был несчастный случай. – Лицинь улыбнулся. – Мне было пятнадцать, и я гораздо больше был готов унаследовать трон. Он не мог позволить подобному скандалу испортить репутацию своего наследия. Поэтому обвинил целительницу твоей матери и казнил слуг, которые знали правду.

Жэнь выглядел примерно так, как я себя чувствовала.

— Как ты мог?..

Лицинь направил на Жэня кинжал:

— Я никогда не считал тебя своим братом, Жэньшу. Я был добр к тебе, чтобы заслужить расположение отца и удержать те крохи власти, что у меня были. А ты, сын его любимой наложницы, угрожал забрать все, ради чего я столько трудился. Ты всегда был шипом, засевшим у меня в боку.

— Так… вот почему ты помог мне записаться в армию? – спросил Жэнь ломающимся голосом. – Ты… ты правда хотел и моей смерти?

В ответ Лицинь жестоко рассмеялся:

— Разумеется, я хотел твоей смерти! И ты сам предложил выход, когда сказал, что хочешь сбежать в армию. Редкий приступ гениальности с твоей стороны, должен признать. Все складывалось как нельзя лучше: ты погибал в армии, как простая пешка. Я даже постарался обеспечить это, отправив твой отряд в Вэнь, зная, что там на вас нападут. Но потом отец заболел, и я понял, что ты забрал проклятую печать. – Кажется, он все-таки не травил царя. Просто все произошло очень не вовремя. – Я надеялся снять ее с твоего трупа. Откуда мне было знать, что клятая колдунья вернет тебя к жизни?

— Я жрица, – поправила я, прожигая его взглядом поверх клинка Жэня. – И я не возвращала его к жизни. Его дух вернулся, потому что желание жить было достаточно сильно. Вы проиграли, ваше высочество, и вам некого винить, кроме себя.

— Я еще не проиграл. – Он залез в карман и вытащил нефритового дракона. Аньши, прищурившись, уставилась на печать, готовая броситься на нее. – С этим я стану полноправным царем Сыань.

— Не печать делает царя царем, – сказал Жэнь, покрепче перехватывая рукоять меча.

Я покосилась на него, ощущая боль, сквозившую в голосе. Слова Лициня определенно достигли цели и разбили маску вечного благодушия Жэня.

Но к боли примешивалось кое-что еще – гнев. Он окутывал Жэня очень знакомым мне образом. Я видела, как гнев укрепляет его руку и направляет меч в грудь брата. Челюсти его были решительно сжаты.

— Ты навредил слишком многим, – сказал он Лициню. – Ты убил десятки мужчин, стал причиной бесчисленных смертей других людей и пытался убить всех в этом дворе. Ты убил мою мать. Ты не заслуживаешь пощады.

Лицинь ухмыльнулся:

— Что же, убьешь меня? Ты всегда намного лучше убегал, чем догонял, сяоди.

Жэнь поднял клинок к горлу Лициня:

— Как ты сказал сам, мы не братья.

Я напряглась, готовая помешать Жэню совершить ту же ошибку, которую чуть не совершила сама. Но прежде чем кто-либо успел двинуться, толпа помятых чиновников и стражников ввалилась во двор, собралась у веранды и уставилась на кровавую картину перед ними.

Землю усеивали изломанные скелеты. По мощеному двору в беспорядке валялось оружие. Все присутствующие были заляпаны кровью. А оба царских сына стояли друг напротив друга с обнаженными клинками.

— Ваше высочество. – Один из министров первым прервал молчание, пав на колени и сцепив руки перед собой. – Прошу, остановитесь. Государь не желал бы этого.