Книга Тысячи испытаний, страница 234 – Тан Ци

Но что-то пошло не так. Чжэ Янь на миг растерялся, не зная, что сказать.

Третий принц, увидев, что древний феникс потерял дар речи, улыбнулся. Это была слабая улыбка, но все же улыбка.

— Именно знание об этом и пошатнуло мое душевное равновесие. В духовной обители полыхнул огонь, который я не смог сдержать, и он охватил мое сознание. В итоге я лишился чувств на берегу Северного моря. К счастью, вы меня спасли. Благодарю.

Вот, значит, какова была причина болезни… Пока бог воды говорил, высший бог Чжэ Янь наконец совладал с собой. Он кашлянул:

— Хм. Полыхнуло у тебя в сознании так полыхнуло, из-за пламени я никак не мог к нему приблизиться, потратил немало усилий, но не смог полностью потушить огонь. В конце концов пришлось просить Чжэнь-Чжэня помочь. Объединив силы, мы сумели привести в движение силу твоего же изначального духа, с ее помощью заморозив твою духовную обитель. Только тогда огонь потихоньку начал угасать, и мы смогли привести тебя в чувство.

Тут Чжэ Янь осознал всю странность их разговора и хлопнул себя по лбу:

— Да нет же! Если я все правильно определил, ты не восстановил память. Тогда возникает вопрос: раз ты ничего не помнишь, откуда же ты знаешь, что твоя память была изменена?

Третий принц все еще вертел в руке чашку.

— Я и правда не восстановил память.

Он подтвердил слова Чжэ Яня, но не ответил на его вопрос, а, наоборот, поспешил задать ему свой:

— Скажите, измененные воспоминания – это те, что относятся к событиям, произошедшим двадцать девять тысяч девятьсот девяносто семь лет назад – когда я спустился в мир смертных?

Чжэ Янь как раз взял чашку с чаем, чтобы сделать несколько глотков, – и чуть не уронил ее.

— Ты… Ты и это знаешь? – Ему было чрезвычайно любопытно: – Как же ты узнал?

Третий принц снова пропустил его вопрос мимо ушей. Он поставил чашку из дунлинского нефрита^[35] на стол:

— Вы в силах помочь мне восстановить эти воспоминания?

Чжэ Янь считал себя понимающим богом и, увидев, что третий принц не хочет рассказывать, как обнаружил проблемы в своей памяти, больше не спрашивал. Однако… может ли он восстановить память Лянь Суна – это хороший вопрос. Когда разговор заходил о врачевании, высший бог Чжэ Янь мог многое сказать.

— Сложно соткать новые воспоминания, чтобы покрыть ими старые. Это все равно что тщательнейшим образом выписывать картину на белом шелке – требуются огромные усилия. Однако, хотя писать картину трудно, смыть ее с белого шелка гораздо легче. Чтобы нарисовать хорошую картину, нужно несколько дней или даже месяцев, а чтобы смыть ее, самое большее – четверть часа.

Услышав слова древнего феникса, Би Фан, молчаливо подливавший богам чай, подумал, что такое сравнение мог изобрести только тот, кто никогда не стирал одежду сам. Би Фан кашлянул и внес ясность в только что сказанное:

— Господин, если краска плохо отстирывается, за четверть большого часа с ней никак не справиться. Нужно сначала замочить ткань на полчаса-час с порошком, а затем еще лупить ткань колотушкой четверть часа-полчаса. Только тогда что-то получится.

Высший бог Чжэ Янь запнулся и спустя долгое время кашлянул:

— Э-э, в общем, смысл примерно такой.

Возможно, древнему фениксу показалось, что он потерял лицо, поэтому Чжэ Янь, величайший знаток искусства общения, дальше в разговоре нарочно заговорил о себе в третьем лице, чтобы хоть как-то восстановить попранное достоинство.